Ронин прижал основание челюсти, и рот у женщины открылся. Она все еще не пришла в себя. Просунув руку ей под затылок, он приподнял ее голову и стал вливать ей в рот густую жидкость, половина которой растеклась по шее. Ему пришлось прижать ей язык, чтобы она не захлебнулась, но он все же сумел влить в нее немалое количество снадобья.
Аптекарь вернулся из затхлых недр лавки и принялся обрабатывать рану на руке у Ронина. Он наложил квадратный тампон, пропитанный мазью, и перевязал руку белой тканью. Повязку он полил прозрачной жидкостью, мгновенно впитавшуюся в ткань, а потом и в рану. На мгновение Ронин почувствовал острейшую боль, но она почти сразу прошла.
Теперь самое время, подумал он.
— Расскажите мне о корне.
Аптекарь еще раз полил повязку и вытер остатки жидкости.
— Говорят, его нашел один воин. — Голос у старика был сухим и пыльным, словно ветер веков. — Величайший воин народа, давно уже не существующего. Воин выехал поразвлечься, потому что ему было скучно. Так велико было его мастерство, что никто не мог выстоять против него, и потому не удавалось ему обрести того, чего желал он превыше всего, — победить в поединке могучего противника.
Аптекарь перебинтовал плечо Ронина сухой повязкой.
— С наступлением вечера, — продолжал он, — воин выбрался на просеку в дремучем лесу. Корень он заметил сразу. Ничто не росло рядом с ним, да и бледная луна, уже блиставшая в небесах, хорошо освещала его. Когда же воин спешился, он увидел растрескавшиеся и выветренные каменные плиты, врытые в землю, как если бы там было древнее место погребения. Но все письмена на камнях давным-давно стерлись от времени, и нельзя было определить, люди какого народа и племени хоронили здесь своих мертвецов.
В лавке взвихрилась пыль, словно откуда-то снизу повеяло ветром.
— Воин приблизился к корню и извлек его из земли. Неожиданно он ощутил сильный голод и, отрезав кусочек корня, съел его.
Аптекарь убирал оставшиеся пакеты. Ронин смотрел на него как завороженный.
— И тогда, как гласит предание, воин стал больше, чем человек.
— Богом?
— Возможно. — Аптекарь пожал плечами. — Если вам так больше нравится. Это всего лишь легенда.
— Не очень веселая, как вы говорили.
— Да, это правда.
Старик моргнул. Глаза его показались Ронину огромными.
— Воин действительно стал чем-то большим, чем человек, но при этом он превратился в угрозу старым законам, потому что теперь уже никто в мире не смог бы выстоять против него. И тогда против него выпущен был самый страшный противник. Дольмен.
У Ронина закружилась голова. На мгновение ему показалось, что выложенный плиткой пол аптеки превратился в реку. Он сделал усилие, чтобы восстановить дыхание. Откуда-то эхом прокатился смех.
— А что такое Дольмен? — Собственный голос казался Ронину чужим и далеким.
— Древнейший из древних, — тихо ответил аптекарь. — Воплощение всех первобытных страхов. Кошмары ребенка, который боится темноты и остается во тьме один. Жуткие видения, выпущенные на волю, воплощенные в теле и получившие осязаемость.
Сухой ветер пронесся в глубинах его естества. Ронин невольно поежился.
— Разве такое возможно?
Лишь шепот среди вековой пыли.
— Это чудовищная тварь.
— Откуда она?
— Быть может, из корня?
— А откуда тогда корень?
— То неведомо даже богам...
— Она хочет видеть тебя.