— Пойдем со мной, — попросила она.
СаТррэн покачал головой.
— Он захочет поговорить с тобой, — заметила Лейти.
— Всему свое время, — твердо поговорил Сорннн. — Иди первая.
Лейти вошла в комнату на дрожащих ногах. Она чувствовала себя пятилетней девочкой. Отец сидел, упершись руками в бока, и Лейти с ужасом поняла, что только так адмирал может выпрямиться. За окном ярко светило солнце, шелестели листья и пели многоножки. Лейти испуганно молчала.
— Мне нужно немного поесть.
Поднос с водой и закусками уже стоял рядом на столике. Лейти перенесла его на кровать и искоса взглянула на отца, словно опасаясь вспышки гнева. «Неужели мы сможем найти общий язык?» — подумала она.
— Что это? — спросил Пнин, подозрительно рассматривая содержимое подноса.
— Попробуй, — предложила Лейти, — тебе понравится.
Даже не взглянув на дочь, флот-адмирал взял приборы и начал есть. Он жевал так сосредоточенно, будто то, что приготовила Лейти, было из глины и песка.
— Где Сорннн?
— Ждет в коридоре. Позвать его?
— Знаешь, что я ненавижу больше всего? — Пнин отложил приборы. — Когда передо мной лебезят и заискивают.
Лейти вспыхнула и почувствовала, как засосало под ложечкой.
— И перестань смотреть так, будто меня волокут к Вратам Н'Луууры! — Пнин снова взялся за вилку. На этот раз он ел с явным удовольствием. — Жаркое получилось недурно, — похвалил адмирал. — Ты готовила?
Жаркое было любимым блюдом отца, Лейти помнила это еще с детства.
— Да, — только и пискнула молодая женщина, боясь сказать лишнее.
— Отличное жаркое, хотя не стоит из-за этого превращаться в кухарку. — Пнин доел мясо и запил водой. К величайшему удивлению Лейти, нумааадис он не попросил. — У тебя есть дела поважнее готовки, поэтому не следует хоронить себя в хингатте. — Отец по-прежнему старательно избегал взгляда Лейти. — Ты ведь всегда старалась быть личностью. Мне это очень нравится, глядя на тебя, я будто получаю заряд бодрости. — Флот-адмирал закашлялся. — Вот.
Лейти убрала поднос и увидела, что Пнин устало опустил голову.
— Хочешь отдохнуть? — спросила она, убирая тарелки.
— Значит, ты все знаешь, — угрюмо проговорил Ардус, считая это ответом на вопрос дочери.
— Да, я в курсе. И это ничего не меняет.
— Прямо-таки ничего?
— Да.
Пнин упорно отказывался смотреть на Лейти.
— Дочь не должна видеть отца в таком состоянии. Дочь кхагггуна — тем более.
— По-моему, дети кхагггунов лучше других умеют справляться с трудностями.
Пнин закрыл глаза и неожиданно рассмеялся. Он смеялся так заразительно, как никогда в жизни, и тут же почувствовал огромное облегчение.
— Ты до конца верна своему негативизму, — сквозь смех проговорил адмирал.
— Тем не менее я права.