— Это получилось только у вас двоих, можешь поверить мне, Сахор.
Даже если бы захотел, Сахор не смог бы рассказать, как он отделился от матрицы. Гуль Алуф ведь по-прежнему считает его Нитом. Если она узнает, что он в’орнновско-кундалианский гибрид…
Впрочем, в этот момент его заботило совсем другое.
— Больше этого не случится, — дрожащим от эмоций голосом проговорил Сахор.
— Что не случится? — спросила Гуль Алуф, прижимаясь к щеке Сахора.
От ее запаха кружилась голова. Единственным способом его не чувствовать было перестать дышать, хотя бывшему гэргону казалось, что даже это его не спасет.
— Только не говори, что скучала по мне.
— А если это правда?
— Это не может быть правдой, — сказал Сахор едко, словно обороняясь. Он будто не только слышал ее голос, а еще и чувствовал его.
— Почему?
— Потому что ты меня бросила. — В голосе Сахора звенели боль и обида.
— У тебя все либо черное, либо белое.
— Если ты так думаешь, то совсем меня не знаешь.
— Верно, я была не права. Но с другой стороны… Разве ты не стал меня презирать?
Пытаясь найти отговорку, Сахор принялся разглядывать экспонаты. Неужели это правда?
— Зачем ты пришла? — Он хотел ее оттолкнуть, чтобы сохранить безопасную дистанцию, и тут же с отчаянием понял, что просто не в состоянии это сделать. — Что ты хочешь?
— Ты уже знаешь — хочу убедиться, что Нит Батокссс тебя не убил.
— Убедилась, и что дальше?
— Ты всегда был умнее и находчивее, чем он. Поэтому вполне справедливо, что ты…
— Что я?
— Почему ты стал мечтателем, хотя мне казалось, что ты должен быть лидером?
— Тебе казалось!
Гуль Алуф подняла голову.
— Знал бы ты, сколько презрения в твоих словах!
К сожалению, он знал.
— Ты отделился от Товарищества в тот момент, когда следовало захватить власть.
— Так хотела ты!
— Ты мог бы все изменить, я старалась для твоего же блага, Сахор.
Он был задет за живое.
— Теперь это не важно.