Хранитель распахнул дверь пошире, и она вошла без малейшего колебания. Он запер дверь, и она сняла пальто вместе с фотонной оболочкой. Теперь он смог рассмотреть ее как следует — трепещущие крылья, спиральные биосхемы над гладким черепом, расширившиеся от темноты белые зрачки, губы, изогнувшиеся в знакомой полуулыбке.
Гуль Алуф.
— Как ты меня нашла?
— Мне нужно выпить! — заявила Производительница. — Пожалуйста, налей чего-нибудь.
Сахор подошел к буфету. Миннум оставил неплохие запасы. Рука Сахора автоматически двинулась к огнесортному нумааадису, который она когда-то так любила.
— Нет, лучше что-нибудь… кундалианское, — неожиданно попросила Гуль Алуф. — В честь твоего нового облика. Да, что-нибудь типично кундалианское.
— Есть неплохое вино.
Гуль Алуф согласно кивнула, и рука Сахора потянулась к другой бутыли.
— Любимое вино рамаханских конар.
— Отлично, его и попробуем.
Вино было цвета коровой крови и почти такое же густое. Сахор разлил его в хрустальные бокалы, и они выпили. На Гуль Алуф была черная сетчатая туника без рукавов, позволявшая любоваться ее телом. Сахор почти забыл, какая нежная у нее кожа.
— Неплохо, — проговорил бывший гэргон, внимательно наблюдая за гостьей.
— Как и все кундалианское, — отозвалась Гуль Алуф, снова поднося бокал к губам. — У меня в лаборатории вторая низкочастотная сеть, — тихо сказала она. — Так я тебя и нашла.
— Не может быть, я ведь все проверил!
— На это я и рассчитывала.
Гуль Алуф смотрела на Сахора поверх хрустального бокала. Неужели она над ним смеется? Очень на нее похоже.
— Значит, ты знала, что я жив.
— Подозревала, — глядя в глаза Сахора, ответила Гуль Алуф. — Надеялась.
Сахор задумался, что может значить последняя фраза. Внезапно он понял, что очень хочет получить объяснение. Бывший гэргон был в отчаянии, ведь он же поклялся себе, что больше никогда не станет связываться с Производительницей.
Гуль Алуф осушила бокал.
— Знаю, о чем ты сейчас думаешь.
— Неужели? Почему-то не верю.
Она неритмично забила крыльями. В самом начале их знакомства это казалось Сахору привлекательным, а потом — откровенно эротичным.
— Как хочешь. — Правда, ее улыбка, соблазнительная, чарующая, сводящая с ума, говорила совсем о другом.
— Кто еще подозревает? — резко спросил Сахор. — И кто надеется?
— Никто не надеется, а подозревает только Нит Имммон.
— Ясно, — кивнул Сахор. Нит Имммон всегда обожал его отца. Ловкий политик, он оказался заурядным ученым. — Ну конечно. — Затем, не сдержавшись, бывший техномаг грустно спросил: — Теперь ты его союзница?
Гуль Алуф заскользила по полу. Ее ноги едва касались каменных плит. Вот она прошла мимо буфета и поставила бокал на место. Остановившись всего в двух шагах от Сахора, Гуль Алуф положила руку ему на плечо. Будь на ее месте кто-нибудь другой, жест можно было считать нейтральным, но с ней все имело скрытый подтекст.
— Мне нравится твое новое тело, — проговорила Гуль Алуф. — Очень нравится. — Ее ладонь легко коснулась щеки Сахора. — Такое необычное, молодое, сильное, упругое. Ты правильно сделал, что создал кундалианскую фотонную оболочку. Отличная защита от врагов! Как-нибудь покажешь мне схемы, хорошо? — Она наклонила голову. — И как же тебе удалось отделиться от матрицы Товарищества?
— Ниту Батоксссу тоже удалось. Чем я хуже?