Этаж-42: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Заходите, заходите! — ласково пригласила Анна Мусиевна дорогих гостей, улыбаясь своей широкой, доброй улыбкой.

Климов, стащив с себя на веранде плащ и сменив сапоги на теплые домашние тапочки, выхватил из рук Анатолия чемодан и широко распахнул дверь в горницу.

— Мы уж думали, что вас пригласили на пост советника по высотному строительству в Берлине, — говорил Климов. — Пожалуйста, заходите! Раздевайтесь. Тосечка, вы же не впервые здесь… И ты, Анатолий, смелее… С дороги полагается закусить.

Найда-младший сказал, что ему в рабочее время не положено, ведь машина его ждет. Пообещал прийти вечером, а сейчас ему на совещание к директору… Виновато улыбался, стоя перед радушным хозяином и не зная, как выбраться из уютной, заставленной старомодной мебелью и увешанной ковриками квартиры. Однако спорить с генералом было бесполезно.

Алексей Платонович тем временем снял костюм и надел пижамные брюки и белую рубашку. В этой маленькой комнате он жил уже второй месяц, уступив свою квартиру Ольге Звагиной с детьми. Она ушла от мужа, «соломенная вдова» теперь. Вскоре должны сдать новый дом и ей, лучшей крановщице в бригаде Найды, дать квартиру. Алексею Платоновичу захотелось пойти к Ольге Антоновне, она, верно, сейчас дома — ведь нынче выходной — и возится с детьми. Маринке нужно погладить на завтра в школу форму, а Наталочка — несмышленыш, еще с ложечки ее кормят. Найда вспомнил о жене, о том времени, когда Толя был маленький. Он, Найда, часто тогда с мальчишками гонял на улице мяч. Катерина по воскресеньям пекла вкусный пирог. По вечерам приходили друзья из бригады, допоздна слушали радиолу, старинные украинские песни. Был у них уже тогда маленький телевизор, первая марка КВН, полированная шкатулка с крохотным экранчиком. Он стоял в углу возле шкафа, и гости за чаем дивились неслыханному по тем временам чуду: прямо в доме был свой театр или кино… А сейчас Толю ждет машина у ворот — стал большим человеком, грозится снять фильм, в котором он, бригадир Найда, будет главным героем. В герои мне не надо, сынок! Ты лучше свою жизнь устрой, с Тосей заживите по-человечески.

Войдя в гостиную, где Анна Мусиевна расставляла холодную закуску на белой скатерти, Алексей Платонович, раскрыв чемодан, стал вынимать привезенные подарки. Прежде всего, конечно, то, что купил для невестки.

— Ой, спасибо! — млела от восторга Тося, примеряя ажурную розовую кофточку. — Боже, какая прелесть! А это что? Лак? И не забыли, что перламутровый? Толик, у тебя папа — просто чудо! Алексей Платонович, спасибо, — говорила Тося, чмокая свекра сначала в одну, а потом в другую щеку.

Найда и вправду не поскупился на подарки снохе. Сыну — галстук и шариковую ручку, себе и соседям по скромному сувениру. Зато Тосе подарки — и на диване, и на столе, и на стульях…

Она целовала свекра еще и еще, глаза ее счастливо сияли, она то и дело предлагала тост за здоровье «милого-милого папочки» и вскоре совсем опьянела.

Климов ел мало, больше расспрашивал о Лейпциге. Он во время войны был в тех местах. Американцы явились туда первыми и вывезли все, что можно было. А как там теперь? Товары у них неплохие. И в мировой политике не из последних. Строгость любят, дисциплину, порядок.

— Это они любят, — согласился Найда, — даже чересчур.

— Лучше уж чересчур, чем недотяжка. А то как на «экстру» нажимать — уговаривать не приходится. А как работать… Да вы сами знаете, Алексей Платонович! — невесело махнул рукой Климов. — Миритесь с этим…

— Кто мирится? — удивился Анатолий.

— Очень просто, мой милый, — засопел генерал. — Из управления в управление перебрасывают бездельников — «по собственному желанию», так сказать. Пора начать с этим решительно бороться. Строжайше пресекать! Рабочее место должно быть святым. Понимаю: моя категоричность кажется вам солдафонством, но ваш либерализм — это, в конце концов, измена собственным убеждениям. Может, я не прав? Может, я кажусь вам смешным?

Анатолий чуть заметно улыбался. Алексей Платонович, сжав кулаки, строго глядел в одну точку.

— Нет, — произнес Найда после минутного молчания, — смешного тут мало. Думаю, порядок везде нужен — и в семье, и в деле.

Анатолий так и встрепенулся. Глаза его немного сузились, и он с интересом уставился на отца. Он очень его любил и всегда поражался, открывая в нем новые для себя черты. Не так уж прост его батя, как может сперва показаться. Глыба, силища, целый мир!.. Вот он вынул сигареты, покрутил в руках коробку, подумал и произнес с уверенностью:

— Нет порядка — нет умения.

Сказал тихо, как нечто обычное. Без претензии на оригинальность. Но Анатолий почувствовал в этих словах особый смысл. Порядок для того, чтобы уметь!.. Дисциплина для того, чтобы научиться работать. Научиться подчинить себя главному направлению в жизни.

— В принципе верно… — поддержал Анатолий отца.

— Да что тут мудрить! — продолжал Алексей Платонович. — Правду говорит мой дорогой сосед: рабочее место должно быть святым! Потерял уважение к рабочему месту — потерял себя как работника. Пустое место ты! Разве мало у нас таких… потерянных? Ему все-все безразлично, ему наплевать и на мать и на отца. Когда присмотришься к такому, то видишь, что ничегошеньки он не умеет. Только кичится: я, мол, рабочий класс! Уважайте меня, почитайте!.. — Найда безнадежно махнул рукой. — Строгости у немцев, конечно, хоть отбавляй. Но мне наша душевность больше по нутру. Хорошо, когда и порядок, и умение есть — и все это идет от сердца.

Анатолию пора было ехать, он взял с собой и Тосю, у которой были какие-то дела, а скорее всего, ей не терпелось похвастаться перед подругами своими заграничными обновами, подаренными свекром. Когда они ушли, Найда с облегчением вздохнул и потянулся за бутылкой.

— А теперь давайте, Афанасий Панкратович, от души… — и налил генералу и себе по полной.

Анна Мусиевна ушла на кухню, и друзья остались одни.

Алексею Платоновичу не терпелось узнать мнение Климова о волновавшем его деле. Рассказал генералу, что ездил в Визенталь. От сиротского дома нет и следа. Но все-таки он разыскал одну бывшую воспитанницу этого приюта — дочь покойной Густы Арндт.

— Помните, я вам рассказывал о ней? Коммунистка. По заданию партии пошла работать в гестапо, чтобы спасать своих…

— Почему покойной? — поднял седые брови Климов. — Ей же удалось вместе с вами бежать из лагеря?

— Да, удалось. Она умерла совсем недавно. Года два назад, в Лейпциге. После тяжелых переживаний… Мужа убили нацисты. Маленькую дочку в сорок шестом переправили в Западную Германию. Здесь много неясного. Думаю, кто навел гестаповцев на след ребенка? Почему фашист Шустер увез Ингу на Запад?

— А что говорят сами немцы?

— Густу Арндт посмертно наградили орденом Республики. О ней помнят старые коммунисты, ее имя в почете. Я видел в музее несколько ее фотографий, писем, протоколов допроса… И фотографию ее мужа, Ингольфа Готте. Чудесный был человек, мы с ним сидели в одном блоке. Его убили при побеге из лагеря. Когда Инга подросла, Шустер втолковал ей, что Густа Арндт была настоящей арийкой, ведь это она предала ее отца, Ингольфа Готте. Все невероятно запутанно и сложно. Я так и не смог ничего объяснить Инге. Теперь у меня такое чувство, словно я перед ней виноват…