Ловля ветра, или Поиск большой любви: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прошло несколько лет. Рубль на Севере оказался вовсе не таким «длинным», как обещали. Правда, и Василий — человек смирный, за себя никогда не постоит. Ему меньше других доставалось. Или казалось так… И все же выучить сына удалось.

Но выучить — это еще полдела, надо ведь и квартиру ему справить, чтобы жену молодую было куда привести.

Маленькая, хрупкая, Наталья производила на всех впечатление мягкой и беззащитной. Ей хотелось помогать. Хотелось жалеть ее и, само собой, поучать, поскольку постоянной ее присказкой было: «Что мы, немощные, сирые да убогие можем…» Но это только первое впечатление. Муж знал ее несгибаемость во всем, что касалось будущего детей. Здесь уж она, что называется, закусывала удила. Решила про себя, что коль самой не удалось, то расшибется, но детям счастье добудет. Эх, не читала Наталья Экклезиаста. А между тем, он еще в ветхозаветные времена предупреждал:

«Что пользы человеку от всех его трудов, над чем он трудится под солнцем?..

…Я великие делал дела,

Я виноградники насажал, я дома себе строил,

Я устроил себе цветники и сады, насадил в них дерев плодовых,

Я устроил себе пруды — орошать из них рощи, растящие деревья…

Но оглянулся я на дела, что сделали мои руки,

И на труды, над чем я трудился, —

И вот, все — тщета и ловля ветра,

И нет в том пользы под солнцем!»

Ничего этого Наталья не знала, а потому задачи ставила перед мужем сложные, порой даже, казалось, неразрешимые. Он делал глубокий вдох и отправлялся выполнять. На Крайний Север. Оброс там жирком, отпустил животик. Во-первых, потому что Север — Крайний, холодно там. А во-вторых, известно, что в состоянии стресса организм человека, как бы «обкладывает» себя мягкой «подушкой» — прослойкой жира. Чтобы труднее было до середки, до нежного сердца достать, если что. А ситуаций, когда казалось, нипочем не вырулить, было много: и рабочие бастовали, а это по тем временам криминал нешуточный, можно и за решетку угодить — Василий ведь хоть и маленький, а все ж начальник; и травмы производственные случались, и простои, куда ж без них. Словом, деньги те, можно сказать, кровавым потом мужику доставались. А он еще человек довольно мягкий, ему самому легче сделать, чем кого-то заставить. Но положение обязывало.

Намаялся.

Тем обиднее было, когда в очередную свою «побывку», выложив не без тайного удовольствия северный свой заработок на стол, услышал от жены: «И это все?.. Такие-то деньги и здесь можно заработать, ежели с умом подойти…»

Ну что за баба, честное слово… Выматерился замысловато, как на Севере научился, и хлопнул дверью. Не насовсем, конечно. За пивом пошел.

С годами Василий научился абстрагироваться от взыскательной своей супруги. Как говорится, не привыкнешь — подохнешь, не подохнешь — привыкнешь…

Однако же и супруге приходилось непросто. Шутка ли, счастье человек решился добыть. И не себе, это еще как-то возможно. Особенно это возможно, как ни странно, в старости: угомонился наконец-то — вот и счастье.

А детям… Едва ли это кому-то удавалось.

Но энтузиазма у Натальи хоть отбавляй. И с какой стороны взяться за непростое это дело, она уже решила. И муж согласился. Его дело северное, отчего не согласиться.

Проект такой. Чтобы обоих детей, сына и дочку, счастьем в равной мере охватить, Наталья придумала выстроить на берегу моря пансионатик номеров этак на пятнадцать. Чтобы доход был, пусть небольшой, но верный. А то вот уж и возраст подкатывает пенсионный, а дети еще не при полном счастье. Сын, правда, женился уж к тому времени, двое детей у него, квартира трехкомнатная в столичном городе. Ипотеку выплачивает. Основную сумму дали, а там уж, сказали, сам старайся. И вроде все ничего, но когда по телевизору заграничные фильмы показывают, с интерьерами богатыми, яхтами белоснежными, сердце материнское сжимается: чем ее сынок хуже? Ведь голова у него — что у Эйнштейна. И в школе, и в институте учителя нахвалиться не могли. Так трехкомнатная малогабаритная квартира в третьесортной столице — это разве ж его уровень?

И за дочку сердце болит. Пока не замужем.

Пансионат строили тяжело. Наталья на мужа рассчитывала, но он отмораживался. Денег привезет — и все. Помощи от него никакой. Вот и пришлось домашней, в общем-то, женщине, отнюдь не бойкой, дела мужицкие вершить. Километры нервов уходили, а дело медленно шло. Бригаду строителей найти — проблема. А чтоб не пили — и вовсе дело невозможное. Те, что поприличнее — те и объекты себе искали солидные. А которые доставались Наталье, то и дело просили аванс, а получив, запивали надолго. Беда…

И участок Наталье достался узкий, длинный и не на первой линии, конечно. Лучшие участки расхватали те, кто порезвее да побогаче. Мужики. У Натальи копилась обида на мужа. Ей казалось, сидит себе Василий на Севере и горя не знает. Лучше бы уж здесь помогал. Откуда тогда деньги на строительство брать — эту простую мысль Наталья не додумывала.

Денег и вправду для такого серьезного проекта было мало. Супруги отказывали себе буквально во всем. Василия, конечно, приходилось одевать, чтобы не околел там, на своем Севере, но и это делалось по минимуму. Все было подчинено одному: построить и запустить пансионат. Тогда и вздохнуть посвободнее можно будет. Так казалось тогда.

В библиотеку Наталья пришла среди зимы. Тонкое, бледное лицо, светлые волосы, слегка вьющиеся, печальный взгляд. Мокрое (на улице снег с дождем) пальто образца 1995 года, размера на два больше, как с чужого плеча. «Ой, да не надо его сушить, оно не насквозь промокло! — и, виновато, — старое совсем… и похудела я, болтается на мне…»

Мы долго разговаривали. Пили чай. Тогда и рассказала Наталья свою историю. Ветер швырял в окна крупные капли дождя, качал ветви старой липы. Люди, спеша поскорее в тепло и уют, проплывали за мокрыми окнами. Посетителей в библиотеке больше не было, и нам никто не помешал.

Мне показалось, Наталья близка к отчаянию. Какой-то безысходностью веяло от всего ее облика. Никакие бодрые фразы вроде «Все будет хорошо, да все у вас уже хорошо! Взгляните на других, как им тяжело приходится! Бывает, ни близких у человека, ни детей, да и квартиры даже нет, а он все равно не унывает…» — не возымели никакого действия, все это было, как говорится, в пользу бедных. Она не спорила, лишь вяло и недоверчиво улыбалась в ответ. Поняв, что случай запущенный, я дала Наталье книгу моего любимого святого — старца Паисия Святогорца. От каждой, буквально от каждой фразы его веет глубоким спокойствием и любовью. Такого, как говорит мой муж, хоть к ране прикладывай не хуже пластыря.

Мы подружились. Наталья приходила еще и еще. Брала книги. Мы подолгу разговаривали. Она загодя готовила аргументы в пользу своей нехитрой, в общем-то, точки зрения: все не плохо, а очень плохо, богатые все воры и негодяи, бедные — негодяи и неудачники. Выхода нет. У-ф-ф… Это повторялось из раза в раз, а я-то, глупая, надеялась, что она исцелится от одной только книжки святого Паисия Святогорца.

Зима с большой неохотой, но все же отошла. Наступила весна, ранняя, холодная. Наталья Каличкина становилась все грустнее. Приближался курортный сезон. Надо было ехать готовить номера к приезду гостей. Уже одна эта мысль лишала мою новую подругу последних сил. Она была безутешна. Ноша, которую взвалила на себя неуемная эта женщина, была явно ей не по силам. И помощников нет: сын далеко. У него своя жизнь, он и знать не знает, что мать изо всех сил добывает ему счастье. Дочь работает. Муж на Север уже не летает, но устроился сторожем. Платят, конечно, копейки, но пенсию оба еще не получают, а жить как-то надо.