Она переглянулась с мамой.
– Мы очень переживали за тебя.
– Я Лиз… Я не знаю, что сказать.
– Ничего не надо говорить нам. Мы все время были в Лондоне. Натан говорил, что мы ничем не можем здесь помочь. А как только ты пришла в себя, мы сразу решили приехать. Разобрались со всеми делами и вот. А он все время был здесь с тобой, пока ты лежала без сознания.
– Джонатан..? – я никак не могла осмыслить то, что говорила мне Лиз.
Клер положила руку мне на колено, и я посмотрела на слезы, готовящиеся пролиться из ее глаз.
– Милая, он так переживает, что ты не хочешь его видеть. И я, если честно, тоже переживаю за вас двоих.
Комната стремительно уменьшалась, хотелось глотнуть свежего воздуха или забраться в постель и спрятаться под одеялом.
– Где он? – меня раздирали противоречивые чувства.
– За дверью, – сказала Лиз.
Я схватила ее за руку и стала объяснять сбившимся голосом:
– Я… Лиззи… Клер… Я не знала, я думала это Том… Я думала это Том…
– Боже, Настя, – Лиз вздохнула. – А он уже напридумывал себе, что ты его ненавидишь и не можешь его простить за то, что он усомнился в тебе. За то, что поверил Тому, за то, что дал тебе уехать.
– Поверил Тому? Но ведь и я ему поверила. И это я во всем виновата. Мне не за что его ненавидеть, – оправдывала его я.
– Том сказал, что между вами ничего не было, – нерешительно бросила Лиз и опять взглянула на мать.
Я повернулась к Клер.
– Дорогая, Том поступил нехорошо. И он раскаивается во всем. Он просил у Джонатана прощения, но не остался дожидаться твоего выздоровления. Ему сложно и стыдно посмотреть в твои глаза. Думаю, он не ожидал, что все так повернется.
– Я хочу увидеть его… – заволновалась я. – Джонатана. Я хочу его увидеть.
– Я позову, – привстав, сказала Лиз. Но я тут же схватила ее за руку.
– Подожди. У тебя есть зеркальце?
– Есть у меня, – улыбнулась Клер и, расстегнув молнию сумки, тут же подала мне пудреницу.
Я взглянула в зеркало и ужаснулась: глаза впали, рыжинок в них как не бывало, лицо серое и еще эта повязка-шапка на голове. Я провела по ней рукой.
– Ты миленькая, – сказала Лиз и улыбнулась.
– Я мумия, – простонала я, но тоже улыбнулась.
– Миленькая мумия, – подытожила мама Джонатана, и я, наконец, почувствовала, что потеряла вместе с Коулом. Тепло и дружбу его семьи, которая всегда меня поддерживала. Мне стало стыдно, но я поняла то, о чем всегда говорил Натан. Семья – это его главное богатство.
Лиззи подошла к двери и исчезла в шуме коридора.
– Клер, как он? – попыталась расспросить ее я.
– Все хорошо. Он немного устал. Но с ним все нормально. Он сильный мальчик.
– Я так виновата, Клер.
– Стася, тебе пора научиться не брать вину за всех на себя. Ты здесь абсолютно ни в чем не виновата. Если только в том, что не разрешаешь тебе помогать и подсказывать.