– Нужны были деньги, говорят, и на операцию тоже. Ваш брат занимался всем вместе с тем парнем, а потом им еще один помогал.
– Откуда вы столько знаете? – прервала ее рассказ я.
Она смутилась, но ответила:
– Этот парень, англичанин, он выглядел таким расстроенным, постоянно разговаривал с этой дамой, ну с учительницей, которая и рассказала. Правда, ее скоро выпишут и не знаю, что мы будем делать.
– А сколько я здесь?
– Чуть больше месяца.
– Больше месяца?!
– Так все, я же сказала, что вам нельзя волноваться, – медсестра снова поправила мне подушку и скрылась за дверью палаты, оставив меня со своими мыслями одну.
«Англичанин? Кто? Так все болит, что даже думать сложно».
Неожиданно в руку что-то кольнуло, я повернулась и увидела сестру, которая убрала капельницу и что-то ввела через катетер в вену.
– Теперь отдохните немного… – это было последнее, что я расслышала, проваливаясь в сон, плывя по его волнам куда-то далеко, в неизвестность, где все еще повторялось одно слово.
«Англичанин… Англичанин…Англичанин…»
Эта мысль пульсировала где-то рядом, и я не могла примириться с ней, от этого тревога только нарастала, заставляла барахтаться и быстрее плыть к берегу, пока сон резко не оборвался, и я не открыла глаза.
В окно светило солнце, время скорее всего приближалось к полудню, жалюзи теснились в стороне и свет заполнял всю палату. Я чувствовала себя лучше, немного отдохнувшей, голова была легкой и не шумела. Мне хотелось встать и посмотреть на улицу, понять, что жизнь так и продолжается, пока я торчу в этой палате.
Но не успела я даже приподняться, как дверь приоткрылась, а потом распахнулась и в палату зашел незнакомый мужчина в белом халате, с лысой головой, квадратными изящными очками и папкой в руках.
– Добрый день, – он широко улыбнулся мне.
«Врач», – подумала я.
Он схватил стул, придвинул его к моей кровати и присел. Его пристальный взгляд изучал мое лицо, но улыбка так и не сходила.
– Здравствуйте, – наконец, попыталась сказать я.
– Уху… – он что-то записал в своей папке и опять повернулся ко мне. – Я ваш лечащий врач – Дмитрий Бениаминович Шварцман.
– Очень приятно.
– Наконец-то, вы пришли в себя. Как голова? Боли есть? – он взял мою руку за запястье и стал слушать пульс.
– Немного побаливает, – прохрипела я и прикоснулась к бинтам, обхватывающим со всех сторон мой череп.
– Ничего, все пройдет, – успокаивал Дмитрий Бениаминович. – Вовремя вам сделали вторую операцию. При такой травме в вашем случае очень вероятен был летальный исход. Кто-то там наверху решил вам еще один шанс дать.
И он мило так подмигнул, что я сморщилась от этой милоты, как будто съела червяка.
– Надо сказать спасибо вашему британскому другу, он оказался настойчивым парнем, – врач усмехнулся и подмигнул мне. – Думаю, вы бы сейчас были уже на том свете, если бы не его настойчивость. Он всю систему здравоохранения взбодрил.
Я слушала, не шевелясь, а в голове было только одно: «Англичанин… британец… настойчивый парень…»
– Мне сказала медсестра, что меня доставили сюда на вертолете.
– Это пол дела, родная. Он заплатил за палату, достал самые дорогие препараты, вызвал врачей из Москвы и Германии. Правда, заграничный специалист поздно подоспел, операция была уже завершена. Но он очень помог нам в процессе вашей реанимации. Порекомендовал более совершенные препараты. Вы должны быть благодарны этому парню. Этот англичанин просто как электрошок… – он улыбнулся, поднимая глаза вверх. – Слава всевышнему, что у вас есть такой замечательный друг. Такому сложно отказать.
– Да, сложно отказать… – повторила я.