Он извинился перед Истменом и по кромке танцевального пятака пробрался к Маргарет с Китти. Трагедия-то в чем — Маргарет медсестра в детском отделении, целыми днями возится с чужими детьми. И (тоже ирония) муж Китти Уинфилд — детский врач. Педиатр в Святом Иакове.
Раньше они не сталкивались. Уинфилды — посетители коктейлей, большой дом в Харрогите.
— Космополиты, — говорила Маргарет.
— Длинное слово, — отвечал Рэй.
Теперь все иначе. Маргарет все время «заскакивала» к Китти Уинфилд.
— Она понимает, каково это, когда не можешь родить, — говорила Маргарет.
— Я тоже понимаю, — отвечал Рэй.
— Правда?
— Почему нельзя усыновить? — снова попытался он.
На сей раз Маргарет оказалась благосклоннее. Медсестра и полицейский, ходят в церковь, бодры и веселы, в глазах агентств по усыновлению — идеальная пара, так?
— Может быть, — сказала Маргарет.
— Только, пожалуйста, не африканского, — сказал Рэй. — Это все-таки чересчур.
Перед Рождеством их позвали на вечеринку к Уинфилдам в Харрогит. Маргарет все переживала, что надеть, в итоге выбрала те же темно-синие кружева.
— Господи боже, — сказал Рэй, — купи себе что-нибудь.
— Но оно же хорошее, — ответила Маргарет, и он удивился, когда она сошла вниз в черном платье без рукавов. — Маленькое черное платье, — пояснила она. — Мне Китти дала. У нас один размер. — (А на вид ни за что не догадаешься, ни за какие коврижки.) — Я нормально выгляжу? — озабоченно спросила она.
Тряпки, которая шла бы ей меньше, чем коктейльное платье Китти Уинфилд, он никогда на ней не видел.
— Обворожительно, — сказал он. — Ты выглядишь обворожительно.
Перед Уинфилдами Рэй терялся. Иэн Уинфилд — воплощенная жовиальность и дружелюбие.
— Детектив-констебль, пришли нас арестовать? — осведомился он, распахнув дверь с остролистом и взмахнув полным бокалом.
— За что? Вы что-то замышляете? — спросил Рэй.
Едва ли остроумный ответ, да? Китти Уинфилд поймала его под омелой в коридоре и поцеловала, а он покраснел. Деликатно поцеловала, в щечку, не то что некоторые дамы — как будто с лососем обжимаешься, сплошь губы и языки, только бы полапать мужчину, за которого не выходили. Китти Уинфилд пахла так, как в фантазиях Рэя пахли француженки. И пила шампанское. Рэй в жизни не встречал людей, которые пьют шампанское.
— Не хотите? — предложила она, но он весь вечер просидел с одним стаканчиком виски.
Дом Уинфилдов не из тех, где напиваешься и буянишь. Маргарет нынче склонялась к дюбонне и джину:
— Только немножко.
Оркестр в «Метрополе» доиграл неловко отплясанное ча-ча-ча, и вышел певец — как будто с войны тут забыт. Если не поберечься, затянет «Ах, Дэнни»,[92] — впрочем, певец преподнес Рэю сюрприз, запев «Времена под солнцем»,[93] что привело к некоему мятежу на танцевальном пятаке.
— Давай пободрее чего-нибудь, — пробубнил Лен Ломакс.
Детектив-сержант Лен Ломакс, бабник и пьяница. Регбист. Ублюдок. Друг Рэя. Его жена Альма — циничная сука, работала закупщицей на швейной фабрике. Детей нет — так уж решили, слишком любили свой «стиль жизни». Рэй не помнил других людей, кроме Альмы, которые не нравились Маргарет. Как задумаешься о собственном «стиле жизни» (уж какой есть), словно железный обруч стискивает лоб.
— Рэй! — сказала Китти Уинфилд, когда он приблизился. Улыбнулась ему, будто фотообъективу. — Прости, что монополизировала твою супругу.
— Да нет, я не против, — неловко ответил Рэй.
Дал ей огоньку — стоял близко, снова чуял французские духи. Интересно какие. Маргарет пахла разве что мылом.
[92] «Ах, Дэнни» (Danny Boy, 1913) — баллада английского поэта-песенника Фредерика Уэзерли на ирландскую мелодию «Лондондерри» (Londonderry Air), популярная среди ирландцев.
[93] «Времена под солнцем» (Seasons in the Sun, 1963) — английская версия песни французского шансонье Жака Бреля Le moribond (1961), написанная американским поэтом и певцом Родом Маккуэном; в исполнении канадского певца Терри Джекса она в начале 1974 г. попала в первые строчки чартов. Песня поется от лица человека, который, умирая, прощается с женой.