Беседы на Евангелия. В 2-х книгах.: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Итак, возлюбленнейшая братия, этого с полным вниманием страшитесь, об этом основательно с собой размышляйте. Вот мы совершаем Пасхальные торжества, но нам надобно жить так, чтобы заслужить принятия на Вечные Праздники. Все, что временно со славой совершается на Праздниках, проходит. Старайтесь участвующие в этих торжествах о том, дабы не быть вам отлученными от Вечного Торжества. Что за польза быть участником в праздниках человеческих, если случится быть отлученным от Праздников Ангельских? Настоящее торжество есть тень Будущего Торжества. Мы каждогодно совершаем настоящее для того, чтобы сподобиться перейти к тому, которое не годичное, но непрерываемое. Когда в установленное время совершается настоящее, тогда возобновляется наше памятование о желаемом будущем. Итак, учащением радости временной душа возгорается и воспламеняется к Радостям Вечным, чтобы в Отечестве насладиться истинной радостью за то, что на пути размышляет о тени радости. Итак, братие, устройте жизнь вашу и нравы. Предусматривайте, сколь строгим явится на суд Тот, Кто кротким восстал от смерти. Без сомнения, в день страшного испытания Он явится с Ангелами, Архангелами, Престолами, Господствами, Началами и Властями при горении неба и земли, при содрогании всех стихий от страха послушания своего. Итак, представляйте пред глаза сего, столь страшного, Судью: бойтесь Его грядущего, дабы не со страхом, а с безопасностью видеть Его, когда приидет. Итак, Он должен быть страшен, дабы не страшиться. Страх Его должен располагать нас к доброй деятельности, боязнь Его должна удерживать жизнь нашу от нечестия. Поверьте мне, братие, что тем безопаснее мы будем тогда в Его присутствии, чем более ныне боимся быть обличенными в виновности.

Нет сомнения, что если бы кто из вас, имея дело со своим противником, завтра должен был бы защищать оное на моем суде, то, быть может, целую ночь провел бы без сна, основательно и с напряженным умом обдумывая, что ему можно было бы говорить, что отвечать на возражения, чтобы не слишком опасаться найти меня жестоким, чтобы не бояться, что он окажется предо мной виновным. И кто я? Или что я? — Спустя немного времени будущий после человека червь, а после червя — прах. Итак, если с таким опасением боятся суда праха, то надобно подумать, с каким вниманием, с каким страхом должно ожидать суда такого Величия.

Но поелику есть некоторые, кои сомневаются в воскресении тела, и этому (воскресению) мы вернее научим тогда, когда предупредим даже сокровенные вопросы сердец ваших, то нам надобно не многое сказать о самой вере в воскресение. Ибо многие сомневаются в воскресении, — каковыми и мы некогда были, — потому что когда видят, что через гробы плоть превращается в гнилость, а кости — в прах, тогда не надеятся, чтобы плоть и кости были восстановлены из праха, и рассуждая сами с собой говорят как бы так: «Когда воспроизводится человек из праха? Когда бывает то, чтобы пепел одушевлялся?» Мы кратко им отвечаем, что для Бога менее важно восстановление того, что было, нежели сотворение того, чего не было. И что удивительного, если из праха воскрешает человека Тот, Кто все вместе сотворил из ничего? — Ибо удивительнее создать небо и землю из ничего, нежели возвратить человека из земли. Но обращают внимание на пепел и отчаиваются, чтобы он мог опять соделаться телом, и как бы желают по разуму ограничить силу Божественного действия. Это они говорят в своих помышлениях именно потому, что ежедневные Божественные чудеса от непрерываемости потеряли для них цену. Ибо вот в одном зерне малейшего семени скрывается вся будущая огромность дерева. Ибо представим пред глаза дивную величину какого — либо дерева; размыслим, откуда оно получило начало, достигнув через возрастание до такой огромности. Без всякого сомнения, мы находим начало его в малейшем семени. Теперь обсудим, где скрывается в этом малом зерне семени прочность дерева, жесткость коры, множество запаха и благовония, обилие плодов, зелень листьев. Ибо осязаемое зерно семени не крепко, откуда же произошла крепость дерева? Оно не жестко, — откуда же явилась жесткость коры? Оно не пахуче, — откуда же пахучесть в плодах? Оно не показывает в себе ничего зеленого, — откуда же вышла зелень листьев? Для обоняния оно ничем не пахнет, — откуда же происходит пахучесть в плодах? — Итак, все вместе скрывается в семени, что, впрочем, не вместе выходит из семени. Потому что из семени производится корень, из корня вырастает куст, от куста произрастает плод, в плоде опять производится семя. Итак, прибавим, что и семя скрывается в семени. После сего, что удивительного, если кости, нервы, плоть и волосы возвратит из праха Тот, Кто в большой громаде дерева ежедневно восстановляет из малого семени дерево, плоды, листья? Итак, когда ум, сомневающийся в возможности воскресения, требует доказательства, тогда ему взаимно должны быть предлагаемы вопросы о тех вещах, которые и непрестанно бывают, и, однако же, никак не могут быть постигнуты разумом, для того, чтобы он, не имея силы постигнуть через видение вещи того, что видит, веровал, по обетованию Божественного могущества, тому, о чем слышит. Итак, возлюбленнейшая братия, размышляйте сами с собой о тех обетованиях, которые непреложны; а те, которые со временем проходят, презирайте как бы уже оставленные позади. Поспешайте с полным вниманием к славе того воскресения, которое на Себе показала Истина. Бегайте земных пожеланий, которые отлучают от Создателя, потому что тем выше вы возноситесь к созерцанию Всемогущего Бога, чем исключительнее любите Посредника Бога и человеков. Он живет и царствует со Отцом в единении Святого Духа, Бог через все веки веков. Аминь.

Беседа 27,

говоренная к народу в храме святого мученика Панкратия в день его мученичества. О христианской любви

Чтение Святого Евангелия: Ин. 15, 12–16

Во время оно, рече Иисус ученикам Своим: сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, якоже возлюбих вы. Больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя. Вы друзи Мои есте, аще творите, елика Аз заповедаю вам. Не ктому вас глаголю рабы, яко раб не весть, что творит Господь его: вас же рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам. Не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас и положил вас, да вы идете и плод принесете, и плод ваш пребудет, да, егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам.

Если все священные изречения полны заповедей Господних, то что значит, что о любви, как особенной заповеди, Господь говорит: сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, если не то, что всякая заповедь зависит от одной только любви и все заповеди составляют одну, потому что все заповедываемое основывается на одной только любви? — Ибо, как многие древесные ветви происходят от одного корня, так многие добродетели рождаются от одной любви. И ветвь доброго дела не имеет никакой зелени, если не пребывает на корне любви. Поэтому и много заповедей Господних, и одна; много — по разнообразию дел, одна — по корню любви. А как эта любовь должна быть содержима, внушает Сам Тот, Кто во многих мыслях Писания Своего повелевает любить и друзей — как Его, и врагов — ради Его. Ибо истинную любовь имеет тот, кто и друга любит в Боге, и врага любит ради Бога. Ибо есть некоторые, которые любят ближних, но по свойству родства и плоти, которым, впрочем, в этой любви священные изречения не противоречат. Но иное значит, что охотно исполняется по природе, а иное, что одолжается повиновению заповедям Господним из любви. Именно те и любят ближнего и, несмотря на то, не достигают высших наград за любовь, потому что любовь свою тратят не по духу, а по плоти. Поэтому, когда Господь сказал: сия есть заповедь Моя, да любите друг друга, тогда тотчас присовокупил: якоже возлюбих вы. Ясно Он сказал как бы так: «Вы любите для того, для чего Я возлюбил вас».

В этом деле, возлюбленнейшая братия, тщательно надобно всматриваться, что древний враг, располагая душу нашу к любви вещей временных, с противоположной стороны возбуждает против нас слабейшего ближнего, который замышляет унести то самое, что мы любим. Не о том старается древний враг, это устрояющий, чтобы уничтожить земное, но о том, чтобы убить любовь в нас. Ибо вдруг мы воспламеняемся ненавистью; и желая быть непобедимыми отвне, внутри страшно мучимся; а защищая малое отвне, мы весьма многое теряем внутри, потому что, любя вещь временную, мы лишаемся истинной любви. Потому что всякий, уничтожающий нашу собственность, есть враг. Но если мы начинаем питать ненависть к врагу, то теряем внутреннее. Итак, когда мы совне терпим что — либо от ближнего, тогда должны бодрствовать против сокровенного хищника внутреннего, который никогда удобнее не побеждается, как тогда, когда мы любим внешнего похитителя. Потому что одно и главное испытание любви, если мы любим даже того, кто делает противное нам. Поэтому — то Сама Истина и претерпевает крестную казнь и, несмотря на то, выражает любовь к самым Своим преследователям, говоря: Отче, отпусти им; не ведят бо что творят (Лк.23:34). Итак, что удивительного, если ученики в настоящей жизни любят врагов, когда Учитель их любит врагов даже тогда, когда подвергается от них убийству? Верх этой любви Он выражает, присовокупляя: больши сея любве никтоже имать, да кто душу свою положит за други своя. Господь пришел умереть даже за врагов и, несмотря на то, Он говорил, что положит душу Свою за друзей, чтобы явно показать нам, что когда мы можем по любви сделать пользу врагам, тогда други наши даже те самые, которые преследуют нас.

Но вот нас никто не преследует даже до смерти. Следовательно, чем мы можем доказать, что любим врагов? — Но и в мире Святой Церкви должно быть нечто такое, из чего ясно должно быть видно, можем ли мы во время гонения умереть по любви. Иоанн ясно говорит: иже убо имать богатство мира сего, и видит брата своего требующа, и затворит утробу свою от него, како любы Божия пребывает в нем (1 Ин.3:17)? — Поэтому и Иоанн Креститель говорит: имеяй две ризе, да подаст неимущему (Лк.3:11). Итак, кто во время спокойствий не дает ради Бога своей ризы, тот во время гонения отдаст ли свою душу? — Следовательно, для того, чтобы сила любви была непобедима в гонении, она должна быть питаема милосердием во время спокойствия, поскольку должна научиться отдавать Всемогущему Богу сперва свою собственность, а после — самого себя.

Далее следует: вы друзи Мои есте. О, сколь велико милосердие нашего Создателя! — Мы недостойны быть слугами, а называемся друзьями. Сколь велико достоинство людей быть друзьями Божиими! — Но вы слышали о славе достоинства; слушайте же и о трудности подвига. Аще творите, елика Аз заповедаю вам. Вы Мои друзья, если исполняете то, что Я заповедаю вам. Ясно Он говорит как бы так: «Если вы радуетесь высшей славе, то подумайте, какими подвигами достигают этой славы». Когда сыны Зеведеевы, при посредстве матери, просили, чтобы одному сидеть по правую сторону Бога, а другому по левую, то известно, что они услышали: можета ли пити чашу, юже Аз имам пити (Мф.20:22)? — Они просили о месте высоты; Истина посылает их на путь, которым они должны достигать этой высоты. Говорится как бы так: «Для вас уже лестно место высоты, но прежде должен занять вас путь подвига. Величия достигают через чашу. Если душа ваша желает того, что услаждает, то прежде пейте то, что огорчает». Так, так, — через горькую чашу исповедания достигают радости спасения. — Не ктому вас глаголю рабы, яко раб не весть, что творит Господь его: вас же рекох други, яко вся, яже слышах от Отца Моего, сказах вам. Что это все, что Он слышал от Отца Своего, что благоволил сказать рабам Своим, чтобы их соделать друзьями Своими, если не радости внутренней любви, если не те торжества Вышнего Отечества, которые Он ежедневно дуновением любви Своей напечатлевает в душах наших? — Ибо, когда мы любим слышанное небесное, тогда уже знаем любимое, потому что самая любовь есть знание. Итак, Он все сказал тем, которые, оставив земные пожелания, пламенели высшею любовью. Но на этих друзей Божиих взирал Пророк, когда говорил: мне же зело честни быша друзи Твои, Боже (Пс.138:17). Ибо друг называется как бы стражем души. Итак, поскольку Псалмопевец прозрел, что избранные Божии, отделившись от любви мира сего, сохранят в небесных повелениях волю Божию, то удивился, говоря: мне же зело честни быша друзи Твои, Боже. Итак, как мы желали бы знать о причинах такой чести, то он тут же присовокупил: зело утвердишася владычествия их. Вот избранные Божии плоть укрощают, дух укрепляют, над демонами владычествуют, добродетелями блистают, настоящее презирают, о Вечном Отечестве словом и делами проповедуют; даже умирая, любят оное и достигают его через мучения. Их можно убить, но нельзя склонить. Итак, зело утвердишася владычествия их. В этом самом страдании, в котором они умерли плотью, вы видите, какова была высокость их духа. Откуда она, если не оттуда, что зело утвердишася владычествия их? — Но, быть может, так великих мало? — Он присовокупляет: изочту их, и паче песка умножатся (Там же, ст.18). Обозрите, братие, целый мир: он наполнен Мучениками. Почти нет уже столько нас, которые должны видеть, сколько имеем свидетелей истины. Итак, у Бога сочтены те, которые для нас умножились паче песка; потому что мы постигнуть не можем, сколько их.

Но тот, кто достиг этого достоинства, чтобы называться другом Божиим, должен взирать на себя, каков он есть, а на дары, которые получает, выше себя. Ничего не должно приписывать своим заслугам, дабы не впасть в враждебничество. Поэтому и присовокупляется: не вы Мене избрасте, но Аз избрах вас и положих вас, да вы идете и плод принесете. «Я приставил к благодати, Я насадил, чтобы вы шли добровольно, приносили плод деятельностью. Ибо идите, Я сказал, добровольно; потому что хотеть что — либо делать, значит, уже идти мыслью». А какой плод должны они принести, присовокупляется: и плод ваш пребудет. Все, над чем мы трудимся для настоящего века, едва достаточно до смерти. Ибо привходящая смерть срезает плод труда нашего. Но что делается для Вечной Жизни, то сохраняется и после смерти; и начинает являться тогда, когда начинает скрываться плод плотских трудов. Итак, то воздаяние начинается там, где это кончается. Следовательно, кто уже познал Вечное, в душе того должны терять цену плоды временные. Будем приносить такие плоды, которые пребывали бы, будем приносить такие плоды, которые сами получали бы начало от смерти, когда смерть все должна уничтожить. Ибо о том, что от смерти должен начинаться плод Божий, свидетельствует Пророк, который говорит: егда даст возлюбленным Своим сон. Се достояние Господне (Пс.126:2.3). Всякий, засыпающий сном смертным, теряет наследство; но когда (Господь) дает избранным своим сон, тогда это есть достояние Господне, потому что избранные Божии, после того как достигнут смерти, найдут наследство.

Далее следует: да егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам. Вот Он говорит: егоже аще просите от Отца во имя Мое, даст вам. Опять в другом месте через того же Евангелиста говорит: елика аще (чесо) просите от Отца во имя Мое, даст вам. Доселе не просисте ничесоже во имя Мое (Ин.16:23,24). Если Отец дает нам все, чего мы просим во имя Сына, то что значит, что Павел прежде просил Господа и не удостоился услышания; но ему сказано: довлеет ти благодать Моя: сила бо Моя в немощи совершается (2 Кор.12:9)? — Неужели этот столь славный Проповедник не просил во имя Сына? Почему же он не получил того, о чем просил? — Каким же образом истинно то, что чего мы будем просить у Отца во имя Сына, то Отец дает нам, если Апостол во имя Сына просил об удалении от него ангела сатаны и однако же не получил того, о чем просил? — Но поелику имя Сына — Иисус, а Иисус называется Спасителем, или даже Спасительным, то во имя Спасителя просит тот, кто просит чего — либо, относящегося к истинному спасению. Но если просят того, что не относится к спасению, то просят Отца не во имя Иисуса. Поэтому и тем же самым Апостолам, доселе еще слабым, Господь говорит: доселе не просисте ничесоже во имя Мое (Ин.16:24). Ясно как бы сказано было так: «Вы не просили во имя Спасителя, потому что еще не умеете искать Вечного Спасения». Поэтому и Павел не был услышан; ибо если бы он освободился от искушения, то для него это не было бы полезно для спасения (2 Кор.12:9).

Вот мы, возлюбленнейшая братия, видим, сколь много вас собралось на торжество Мученика; вы преклоняете колена, ударяете в грудь, испускаете вздохи молитвы и исповедания, орошаете лица слезами. Но обсудите, прошу, свои прошения, посмотрите, во имя ли Иисуса вы молитесь, т. е. просите ли радостей Вечной Жизни? Ибо в доме Иисуса вы ищете не Иисуса, если в Храме Вечности неблаговременно молитесь о временном. Вот один на молитве просит жены, другой желает деревни, третий требует одежды, четвертый молится о даровании ему пропитания. И хотя надобно просить Всемогущего Бога и об этих (предметах), если их нет, но мы должны постоянно помнить, что заповедал нам Тот же Искупитель: ищите же прежде Царствия Божия и правды его, и сия вся приложатся вам (Мф.6:33). Итак, нет греха просить у Иисуса и этих предметов, если, впрочем, они будут просимы не в излишестве. Но еще, — что важнее, — иной просит смерти врагу, и кого не может преследовать мечом, того преследует молитвой. И хотя тот, кому зложелательствуют, еще жив, однако же тот, кто зложелательствует, становится уже виновным в смерти его. Бог повелевает, чтобы любили врага (Мф.5:44), и, несмотря на то, просят Бога, чтобы Он убил врага. Итак, кто молится таким образом, тот самыми своими молитвами сражается против Создателя. Поэтому и об Иуде говорится: и молитва его да будет в грех (Пс.108:7). Потому что молитва обращается в грех тогда, когда молятся о том, что запрещает Сам Тот, Кому молятся.

Поэтому Истина говорит: егда стоите молящеся, отпущайте, аще что имате на кого (Мк.11:25). Эту добродетель прощения мы покажем яснее, если приведем одно свидетельство из Ветхого Завета. Известно, что когда Иудея своими тяжкими преступлениями оскорбила Правосудие Своего Создателя, тогда Господь, удерживая Пророка Своего от молитвы, говорит: ты же не молися о людех сих и не проси еже помилованным быти им (Иер.7:16). Аще станут Моисей и Самуил пред лицем Моим, несть душа Моя к людем сим (Там же, 15:1). Что значит, что по пропуске и оставлении стольких Отцов, выставляются в средину только Моисей и Самуил, коих дивная сила получать известна, когда говорится, что даже и они не могут быть посредниками? Господь ясно как бы так говорит: «Не слушаю даже тех, которых молитвы за великую заслугу их не презираю». Итак, что значит, что Моисей и Самуил по молитве предпочитаются прочим Отцам, если не то, что во всей последовательности Ветхого Завета об этих только двух повествуется, что они молились даже за врагов своих? — Первый подвергается опасности быть побитым от народа камнями (Исх.17:4) и однако же молится за своих побивателей камнями; другой отставляется от начальства, и однако же на просьбу о молитве отвечает, говоря: да никакоже ми согрешити Господу, оставити еже молитися о вас ко Господу (1 Цар.12:23). Аще станут Моисей и Самуил пред лицем Моим, несть душа Моя к людем сим (Иер.15:1). Ясно говорит он как бы так: «Я не выслушиваю молитвы за друзей даже тех, о которых знаю, что они по великой добродетели молились даже за врагов». Следовательно, сила истинной молитвы состоит в высокости любви. И каждый получает правильно просимое тогда, когда на молитве дух его не омрачается ненавистью к врагу. Но большей частью мы препобеждаем борющийся дух, если еще молимся за врагов. Уста изливают молитву за врага, но, о если бы и сердце вмещало любовь! Ибо часто мы и молитву воссылаем за врагов своих, но изливаем ее более по заповеди, нежели по любви. Ибо и о жизни врагов мы молимся, и однако же боимся, как бы нас не услышал (Бог). Но поелику внутренний Судья судит более расположение, нежели слова, то за врага ничего не требует с того, кто не молится за него по любви.

Но вот враг согрешил против нас тяжко: нанес вред, оскорбил помогающих (нам), преследовал любящих. Это следовало бы затаить, если бы не должны были быть отпускаемы грехи против нас. Ибо Ходатай наш по нашему делу составил молитву, и Сам этот Ходатай есть Судья того же самого дела. А в молитву, которую составил, Он внес условие, говоря: остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим (Мф.6:12). Итак, поскольку Судьею грядет Тот Самый, Кто был Ходатаем, то Он сам выслушивает молитву, которую составил. Следовательно, или мы, не исполняя, говорим: остави нам долги наша, яко и мы оставляем должником нашим, и говоря это, мы более связываем самих себя; или, быть может, это условие в молитве пропускаем, и Ходатай наш не узнает той молитвы, которую Он составил, и тотчас говорит Сам про Себя: «Я знаю, к чему я увещевал; это не та самая молитва, которую Я составил». Итак, братие, что нам должно делать, если не то, чтобы иметь свойство истинной любви к братьям? Никакой злобы не должно быть в сердце. Да обсуждает Всемогущий Бог любовь нашу к ближнему, чтобы явить к нашим беззакониям Свое милосердие. Вспомните, к чему Он увещевает: отпущайте, и отпустят вам (Лк.6:37). Вот нам должны, и мы должны. Итак, простим то, чем нам должны, для того, чтобы прощено было то, чем мы должны. Но этому противится разум: он и хочет исполнять слышимое, и однако же препирается.

Мы обстоим раку Мученика, о котором знаем, какою смертью достиг он Царства Небесного. Если мы не полагаем за Христа тела, то, по крайней мере, препобедим душу. Этим жертвоприношением Бог умилостивляется, одобряет на суде любви Своей победу нашего мира. Ибо Он взирает на борение нашего сердца; и Тот, Кто после вознаграждает побеждающих, ныне помогает сражающимся через Господа нашего Иисуса Христа, Сына Своего, Который с Ним живет и царствует, в единении Св. Духа, Бог через все веки веков. Аминь.

Беседа 28,

говоренная к народу в храме святых мучеников Нерея и Ахиллия в день их мученичества. О силе веры во Христа Спасителя мира

Чтение Святого Евангелия: Ин. 4, 46–53

Во время оно, бе некий Царев муж, егоже сын боляше в Капернауме. Сей слышав, яко Иисус прииде от Иудеи в Галилею, иде к Нему и моляше Его, да снидет и изцелит сына его: имеяше бо умрети. Рече убо Иисус к нему: аще знамений и чудес не видите, не имате веровати. Глагола к Нему Царев муж: Господи, сниди, прежде даже не умрет отроча мое. Глагола ему Иисус: иди, сын твой жив есть. И верова человек словеси, еже рече ему Иисус, и идяше. Абие же входящу ему, (се,) раби его сретоша его и возвестиша (ему), глаголюще, яко сын твой жив есть. Вопрошаше убо от них о часе, в который легчае ему бысть, и реша ему, яко вчера в час седмый остави его огнь. Разуме же отец, яко той бе час, в оньже рече ему Иисус, яко сын твой жив есть. И верова сам и весь дом его.

Чтение Св. Евангелия, теперь только слышанное вами, братие, не имеет надобности в объяснении. Но дабы не показаться, что мы прослушали его без внимания, скажем нечто из него, более для назидания, нежели для изъяснения. А из изъяснения, мне кажется, надобно нам отыскать причину только на то, почему пришедший с прошением об исцелении сына своего услышал: аще знамений и чудес не видите, не имате веровати? — Ибо пришедший с прошением об исцелении сына, без сомнения, веровал. Иначе он не стал бы просить Того о спасении, Кого не признавал бы Спасителем. Итак, почему говорится: аще знамений и чудес не видите, не имате веровати, тому, кто веровал прежде, нежели увидел знамение? — Но припомните, чего он просил, и верно узнаете, что он сомневался в вере. Ибо он просил, чтобы (Иисус) пришел и исцелил сына его. Следовательно, он просил о телесном присутствии Господа, Который духом повсюду присутствует. Итак, он не веровал в Того, о Ком думал, будто Он может даровать исцеление не иначе, как если будет присутствовать на месте телом. Ибо, если бы он совершенно веровал, то без сомнения знал бы, что нет места, где не было бы Бога. Итак, он большей частью не веровал, потому что не давал славы величию, а (приписывал ее) телесному присутствию. Посему он просил исцеления сыну и, однако же, сомневался в вере, потому что Того, к Кому пришел, признавал и могущим исцелить, и однако же думал, что сын умрет, если Его (Иисуса) не будет на месте. Но Господь, Которого просят прийти, показывает, что Он и там, куда Его просят; и одним повелением восстановил здоровье Тот, Кто все сотворил волей.

В этом событии нам должно обратить тщательное внимание на то, что, — как мы знаем из свидетельства другого Евангелиста, — сотник пришел к Господу, говоря: Господи, отрок мой лежит в дому разслаблен, люте стражда. Ему Иисус тотчас ответствует: Аз пришед изцелю его (Мф.8:6,7). Что это значит, что царедворец просит прийти к сыну его, и однако же Иисус отказывается идти телесно, а к рабу сотника не приглашается, и однако же обещается прийти телесно? — Сына царедворца не удостоил посещения телесным прибытием, а раба сотникова удостаивает посещения. Что это значит, если не то, что смиряется гордость в нас, которые почитаем в людях не природу, по которой сотворены они по образу Божию, но почести и богатства? — И поскольку мы ценим то, что около них, то подлинно не видим внутреннего, занимаясь тем, что издали видно на телах, и оставляя без внимания то, что они. Но Искупитель наш для того, чтобы показать, что высокое у людей презренно для Святых, и презренное у людей не должно быть презираемо, к сыну царедворца идти не соблагоизволил, а к рабу сотника готов был идти. Следовательно, укорена гордость наша, которая не умеет ценить людей, как людей. Она, как мы сказали, ценит только то, чем бывают обстановлены люди, а не смотрит на природу, не признает в людях чести Божией. Вот Сын Божий не хочет идти к сыну царедворца и, однако же, готов идти для исцеления раба. Если бы нас попросил чей — либо раб, чтобы мы пришли к нему, то, без сомнения, наша гордость тотчас стала бы в тайном помышлении отвечать, говоря: не ходи, потому что ты унизишь сам себя, честь твоя подвергнется нареканию, место потеряет цену. Вот с неба пришел Тот, Кто не презирает земного раба посещением; и несмотря на то, мы, происшедшие от земли, презираем смиренных на земле. Но перед Богом что может быть ничтожнее, что презреннее, как соблюдение чести перед людьми, и безстрашие перед очами внутреннего Судьи? — Поэтому и в Св. Евангелии Господь к Фарисеям говорит: вы есте оправдающе себе пред человеки. Бог же весть сердца ваша: яко, еже есть в человецех высоко, мерзость есть пред Богом (Лк.16:15). Заметьте, братие, что говорится. Ибо если то, что высоко у людей, мерзостно перед Богом, то возношение сердца нашего тем ниже перед Богом, чем выше перед людьми, а смирение сердца нашего тем выше перед Богом, чем ниже перед людьми.

Итак, не будем обращать внимания на то, если мы делаем что — либо доброе, да не напыщает нас никакое наше дело, да не возбуждает гордости ни богатство, ни слава. Если мы внутренне гордимся обилием каких — либо благ, то презренны пред Богом. Напротив того, о смиренных Псалмопевец говорит: храняй младенцы Господь (Пс.114:5). Поскольку младенцами он называет смиренных, то после того, как сказал мысль, присоединяет совет: смирился, и спасе мя (Там же). Итак, об этом помышляйте, братие, об этом думайте с полным вниманием. Не почитайте в ближних ваших благ мира сего. Ради Бога, чтите в людях, с которыми не имеете общения, то, что они сотворены по образу Божию. Это в отношении к ближним вы соблюдете тогда, когда прежде в сердце не будете надмеваться перед самими собою. Ибо кто еще гордится вещами преходящими, тот не умеет чтить в ближнем пребывающего навсегда. Итак, не оценивайте в самих себе того, что вы имеете, но (цените) то, что вы сами в себе. Вот мир, который любят, преходит. Те Святые, коих раку мы обстоим, презрением ума попрали цветущий мир. Жизнь была долголетняя, здоровье постоянное, плодоносие в виноградниках, спокойствие во время продолжительного мира; и несмотря на то, что мир сам в себе процветал, мир в сердцах их уже засох. Вот мир уже сам в себе засох, а в сердцах наших он цветет еще. Повсюду смерть, повсюду плач, повсюду опустошение; со всех сторон нас поражают, со всех сторон сыплют на нас горести, — и несмотря на то мы, по слепоте ума плотского пожелания, любим самые горечи его, последуем за убегающим, привязываемся к упадающему. И поскольку мы не можем поддержать падающего, то падаем вместе с тем, за кого во время падения держимся. Некогда мир держал нас при себе услаждением; ныне он наполнен такими бедствиями, что сам уже отсылает нас к Богу. Итак, подумайте, что ничтожно преходящее со временем. Конец временного показывает, как ничтожно то, что могло пройти. Падение вещей показывает, что преходящая вещь и тогда была почти ничто, когда казалась стоящею. Итак, об этом, возлюбленнейшая братия, с особенным вниманием размышляйте; пригвоздите сердце к любви Вечности для того, чтобы, презрев славу земную, перейти вам к славе, о которой знаете по вере, через Господа нашего Иисуса Христа, Который живет и царствует, Бог со Отцом в единении Св. Духа, через все веки веков. Аминь.

Беседа 29,

говоренная к народу в храме святого апостола Петра в день Вознесения Господня. О знамениях и чудесах, совершаемых верующими в Спасителя мира

Чтение Святого Евангелия: Мк. 16, 14–20

Во время оно, возлежащим единомунадесяте учеником явися (Иисус), и поноси неверствию их и жестосердию, яко видевшим Его воставша не яша веры. И рече им: шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари. Иже веру имет и крестится, спасен будет: а иже не имет веры, осужден будет. Знамения же веровавшим сия последуют: именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возмут: аще и что смертно испиют, не вредит их: на недужныя руки возложат, и здрави будут. Господь же убо, по глаголании (Его) к ним, вознесеся на небо и седе о десную Бога. Они же изшедше проповедаша всюду, Господу поспешествующу и слово утверждающу последствующими знаменьми. Аминь.

Что ученики медленно веровали воскресению Господню, причиной тому были не столько их колеблемость, сколько наша, так сказать, непоколебимость. Ибо самое воскресение, при их сомнении, подтверждено многими доказательствами. Когда мы, читая, узнаем о них, тогда что другое делаем, если не укрепляемся от их сомнения? — Ибо для меня Мария Магдалина, которая скоро уверовала, менее исполнила свой долг, нежели Фома, который долго сомневался, потому что он, сомневаясь, осязал признаки бывших ран и на нашем сердце очистил рану сомнения. Для внушения же нам истины воскресения Господня нам надобно заметить то, о чем повествует Лука, говоря: с нимиже и ядый повеле им от Иерусалима не отлучатися (Деян.1:4). И немного ниже: зрящим им взятся, и облак подъят Его от очию их (Там же, ст.9). Замечайте слова, уразумевайте таинства. С нимиже ядый — взятся. Поел и вознесся для того именно, чтобы через действие ядения явна была истина плоти. А Марк упоминает, что прежде, нежели Господь возносится на небо, Он укоряет учеников за неверие и жестокосердие. В этом событии на что должно обратить внимание, если не на то, что Господь в это время укорил учеников для того, чтобы, по телесном оставлении их, слова, сказанные при отшествии, оставались в сердце их тверже напечатленными? — Итак, послушаем, что Он говорит этому укоренному их жестокосердию, повелевая: шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари.

Неужели, братие мои, Св. Евангелие должно быть проповедано как вещам безчувственным, так и безсловесным животным, так как будто об этом говорится ученикам: проповедите Евангелие всей твари? — Но именем всей твари означается человек. Ибо есть камни, но не живут, не чувствуют. Есть травы и дерева; они хотя и живут, но не чувствуют. Живут, говорю, не душой, но зеленостью; потому что и Павел говорит: безумне, ты еже сееши, не оживет, аще не умрет (1 Кор.15:36). Следовательно, то живет, что умирает для того, чтобы ожить. Итак, есть камни, но не живут. Есть дерева, которые, хотя и живут, но не чувствуют. Но есть безсловесные животные; они живут, чувствуют, но не мыслят. Но есть и Ангелы, (которые) живут, чувствуют и мыслят. Но от всякого творения нечто имеет человек. Ибо с камнями он имеет общее бытие, с деревами — жизнь, с животными — чувствование, с Ангелами — разумение. Итак, если человек имеет нечто общее со всей тварью, то поэтому — то под всею тварию и разумеется человек. Следовательно, Евангелие проповедуется всей твари, когда проповедуется одному только человеку; потому что принимает учение именно тот, для которого на земле все сотворено и которого не чуждо все, по некоторому сходству. — Под именем всей твари может быть еще обозначена всякая нация язычников. Ибо прежде было сказано: на путь язык не идите (Мф.10:5). А ныне говорится: проповедите Евангелие всей твари, дабы проповедь Апостолов, прежде отвергнутая Иудеей, послужила нам во спасение именно тогда, когда та, по гордости, отвергла ее во свидетельство своего осуждения. Но когда Истина посылает учеников на проповедь, тогда что другое делает она в мире, если не рассеевает зерна семени? И мало зерен посылает в семени для того, чтобы получить плоды многих жатв от нашей веры. Ибо во всей Вселенной не было бы столь великой жатвы верующих, если бы от руки Господней не присланы были на разумную землю оные избранные зерна проповедующих. Далее следует:

Иже веру имет и крестится, спасен будет, а иже не имет веры, осужден будет. Может быть, каждый из вас скажет самому себе: «Я уверовал, следовательно, спасен буду». Тот говорит истину, кто веру оправдывает делами. Ибо истинная вера состоит в том, чтобы выражаемому в словах не противоречили нравы. Поэтому — то о некоторых, ложно верующих, Павел говорит: Бога исповедуют ведети, а делы отмещутся Его (Тит.1:16). Поэтому Иоанн говорит: глаголяй, яко познах Его (Бога), и заповеди Его не соблюдает ложь есть (1 Ин.2:4). Если это так, то мы должны познавать истину веры нашей по суду о жизни нашей. Ибо мы тогда истинно верующие, когда в делах выражаем то, что обещаем на словах. Потому что в день крещения мы обещались отречься от всех дел древнего врага и от всех излишков. Итак, пусть каждый из вас обратит умственный взор на рассмотрение себя; и если он исполняет после Крещения то, что обещал до Крещения, то пусть радуется несомненности в том, что он уже верующий. Но вот кто ниспал до нечестивых дел, до пожелания мирской славы, тот не исполнил обещанного; посмотрим, сумеет ли он, по крайней мере, оплакать то, в чем согрешил. Ибо перед милосердым Судией и тот будет признан не обманщиком, кто возвращается к истине даже после лжи; потому что Всемогущий Бог, принимая добровольное наше покаяние, Сам скрывает на суде Своем то, в чем мы согрешили. — Затем следует:

Знамения же веровавшим сия последуют: именем Моим бесы ижденут: языки возглаголют новы: змия возмут: аще и что смертно испиют, не вредит их: на недужныя руки возложат, и здрави будут. — Неужели, братие мои, вы не веруете, потому что не творите этих знамений? — Но они были необходимы в начале Церкви. Ибо для того, чтобы Вера возрастала, надобно было воспитывать ее чудесами; потому что и мы, насаждая дерева, дотоле поливаем их водою, доколе уверимся, что они уже укрепились в земле; и если они пустили уже корень, то мы перестаем поливать. Поэтому и Павел говорит: языцы в знамение суть не верующим, но неверным (1 Кор.14:22). — Имеем и мы эти знамения и силы, если должны судить о них утонченно. Ибо Св. Церковь ежедневно творит духовно то, что телесно творила тогда через Апостолов. Ибо священники ее, по благодати для изгнания духов, возлагая руки на верующих и запрещая злым духам жить в сердцах их, что другое делают, если не изгоняют бесов? А те верующие, которые уже оставляют мирские слова ветхой жизни, а громко говорят о Святых Таинствах, повествуют, сколько могут, о славе и могуществе Своего Создателя, что другое делают, если не говорят новыми языками? — Добрыми своими увещаниями уничтожая злость в сердцах других, они истребляют змиев. А когда, слушая гибельные советы, не увлекаются однако же к нечестивому делу, тогда они, хотя и пьют смертное, но оно не вредит им. Те, которые как только увидят ближних своих ослабевающими в добром деле, всей силой содействуют им и примером своей деятельности подкрепляют жизнь тех, которые в своей деятельности колеблются, — что другое делают, если не возлагают руки на больных, чтобы эти (последние) были здоровы? — Эти именно чудеса тем важнее, чем духовнее, — тем важнее, что ими восстановляются не тела, а души. Эти — то знамения, братия мои, творите, если хотите, при помощи Божией. Ибо теми внешними знамениями не может быть поддерживаема жизнь в совершающих оные. Потому что те чудеса телесные показывают иногда святость, но не производят ее; а эти духовные, совершаемые в душе, не обнаруживают добродетели жизни, но производят ее. Те могут иметь и злые (люди), а эти могут совершать только добрые. Поэтому Истина о некоторых говорит: мнози рекут Мне во он день: Господи, Господи, не в Твое ли имя пророчествовахом, и Твоим именем бесы изгонихом, и Твоим именем силы многи сотворихом; и тогда исповем им, яко николиже знах вас. Отидите от Мене, делающие беззаконие (Мф.7:22,23. Пс.6:9). Итак, возлюбленнейшая братия, не любите знамений, которые могут быть почитаемы общими с нечестивыми; но любите те чудеса любви и благочестия, о которых теперь только мы сказали; они тем безопаснее, чем сокровеннее: и за них у Господа тем большее должно быть воздаяние, чем у людей меньшая слава. Далее следует:

Господь же убо, по глаголании (Его) к ним, вознесеся на небо и седе о десную Бога. В Ветхом Завете узнали мы, что Илия восхищен был на небо. Но иное небо воздушное, а иное — эфирное. Потому что небо воздушное близко к земле: поэтому мы и птиц называем небесными, потому что видим их летающими по воздуху. Итак, Илия вознесся на небо воздушное так, что внезапно был отведен в некоторую потаенную область Вселенной, в которой жил бы уже в великом спокойствии плоти и духа дотоле, доколе при кончине мира не возвратится назад и не заплатит долг смерти. Ибо он разорвал смерть, но не убежал (от нее). А Искупитель наш, не разорвал, но победил, и Воскресением попрал ее, и славу Воскресения Своего проявил Вознесением. — И надобно заметить, что об Илии повествуется, что он вознесся на колеснице, дабы ясно показать, что чистый человек имел нужду в посторонней помощи. Потому что через Ангелов устроена и показана эта помощь, так как и на воздушное небо не мог сам собой вознестись тот, кого тяготила слабость природы его. Но об Искупителе нашем повествуется, что Он вознесся не на колеснице, не на Ангелах, потому что Своей силой возносился Тот, Кто все сотворил и выше всего. Ибо Он возвращался туда, где был, и возвращался оттуда, где имел временное пребывание, потому что когда Он по человечеству возносился на небо, тогда по Божеству Своему равно содержал и землю, и небо.

Но как Иосиф, проданный братьями, предобразовал продажу нашего Искупителя, так преложенный[75] Енох и взятый на воздушное небо Илия предобразовали вознесение Господне. Следовательно, Господь имел провозвестников и свидетелей Своего вознесения, — одного прежде Закона, другого под законом, — для того, чтобы прийти Самому, Могущему уже истинно пройти небеса. Поэтому — то и самый порядок в вознесении их, — и того, и другого, — различается некоторыми степенями. Ибо повествуется, что Енох преложен (Евр.11:5), а Илия взят (4 Цар.2:11), дабы после прийти Тому, Кто ни преложен, ни взят, но Своей силой проник бы в эфирное небо. Чтобы даровать нам, верующим в Него, и чистоту плоти, и через то возрастить силу чистоты через продолжение времен, Господь показывает это в самом даже вознесении тех, которые предобразовали Вознесение Господне, именно, как слуги, и в Себе Самом, возносящимся на небо. Ибо Енох имел жену и детей, а об Илии повествуется, что он не имел ни жены, ни детей. Итак, обсудите, каким образом постепенно возрастает чистота святости; потому что это ясно открывается и через вознесенных слуг, и лично через возносящегося Господа. Ибо Енох, и рожденный от соития и рождавший через соитие, — преложен. Илия, рожденный от соития, но не рождавший через соитие, — взят. Но Господь ни рождавший через соитие, ни рожденный от соития, — вознесся.

Но нам надобно размыслить о том, что значат Марковы слова: седе о десную Бога, а Стефан говорит: вижу небеса отверста и Сына человеча о десную стояща Бога (Деян.7:56). Что значит, что, по свидетельству Марка, Он сидит, а Стефан видит Его стоящим? Но вы, братие, знаете что сидеть свойственно Судии, а стоять — сражающемуся или помогающему. Итак, поскольку Искупитель наш вознесся на небо и ныне все судит, а в конце явится Судиею всех, то Марк, по вознесении, описывает Его сидящим, потому что после славы вознесения Его, наконец увидят Его Судиею. А Стефан, поставленный на подвиг сражения, видел стоящим Того, Кого имел Помощником, потому что Сей сражался за него с неба, дабы он на земле победил неверие гонителей. 8. Далее следует: они же изшедше проповедаша всюду, Господу поспешествующу и слово утверждающу последствующими знаменьми. На что надобно здесь обратить внимание, что заслуживало бы памятования, если не на то, что за повелением следовало повиновение, а за повиновением (последовали) знамения? Но поелику мы, при помощи Божией, кратко пробегаем Евангельское чтение изъяснением, то остается сказать нечто о самом величии такого торжества.

Но первый вопрос представляется нам следующим: что бы это значило, что при рождении Господа являлись Ангелы, но не говорится, что они являлись в белых одеждах, а при вознесении Господнем повествуется, что посланные Ангелы явились в белых одеждах? Ибо так написано: зрящим им взятся, и облак подъят Его от очию их. И егда взирающе бяху на небо, идущу Ему, и се, мужа два стаста пред ними во одежди беле (Деян.1:9,10). Но в белых одеждах выражается радость и торжество души. Итак, почему Ангелы при рождении Господа являются не в белых одеждах, а при вознесении Господнем в одеждах белых, если не потому, что великое торжество у Ангелов было тогда, когда Богочеловек проник в небеса? Потому что при рождении Господа Божество казалось уничиженным, а при вознесении Господнем человечество возвышено. Ибо белые одежды более приличествуют возвышению, нежели уничижению. Итак, при вознесении Ангелы должны быть видимы в белых одеждах: потому что Бог, Который в рождестве Своем явился уничиженным, в вознесении Своем явился Человеком превознесенным.

[75] Преложити — переселить. — Ред.