— Приступайте к работе! Шоферов разыщу и пришлю! — приказал Федор и пошел в прорабскую.
Войдя в вагончик, он ощутил лицом сухое тепло, скрюченными, негнущимися пальцами стал сдирать лед с усов и бороды, но никак не мог развязать ушанку и расстегнуть пуговицы задубевшего на холоде полушубка.
— Разрешите, Федор Михайлович, я помогу вам! — подошла к нему Жанна, инженер участка, ведущая всю техническую документацию.
Ее молодое, нежное, без всякой косметики лицо совсем рядом с его лицом, он ощущает теплое, чистое дыхание, прозрачные серые глаза смотрят на него заботливо и преданно. Когда она улыбается, в уголках губ появляются детские ямочки. В лице, в стройной, обтянутой голубым свитером фигуре, во всем ее облике скромность, бесхитростность, девическая наивность. Работа на стройке — первая работа после института, она относится к ней очень добросовестно и ревностно, делопроизводство у нее в идеальном порядке.
— Вы совсем не щадите себя, Федор Михайлович! Так нельзя! — выговаривает она Устьянцеву, хотя знает, что это бесполезно: в ответ он всегда только добродушно улыбается или машет рукой.
— Спасибо, Жанна!
Федор тяжело опускается за стол, закуривает.
— Какие у нас неотложные дела?
Первое — надо подписать наряды. Второе — из техотдела прислали срочное изменение в чертежи. Третье — заявка на горючее и хлористый кальций. Четвертое — просил позвонить главный инженер. И последнее — Федора ожидают два водителя, пришли с заявлениями об уходе.
— Это, наверное, из смены Кипарисова. Пригласите их, — сказал Федор, подписывая бумаги.
Вошли два парня, очень похожие один на другого: коренастые, черноволосые; глаза узкие, цепкие, плутоватые; сухие, обтянутые темной морщинистой кожей лица кажутся не по возрасту старообразными. Это братья Макогоненко, Петр и Андрей. У младшего, Андрея, щека забинтована. Хорошие ребята, неутомимые, напористые, технику знают. Правда, счет деньгам ведут строго: лишний час не проработают. Жаль их потерять.
Петр положил на стол два одинаковых тетрадных листа с черными пятнами от замасленных пальцев.
— Увольнительные. Подпишите, товарищ старший прораб.
— Вы что же, совсем хотите уволиться или переходите на другой объект?
— Зовсим, — сурово отвечает Петр. — Возвертаемось до дому, на Кубань.
— Хороший край Кубань, — говорит Федор, мучительно раздумывая, как бы удержать этих ребят. — Я, правда, не был там, всю жизнь в Сибири живу. Но слыхал, что там тепло, арбузы и дыни растут.
На лицах ребят появляется улыбка.
— Там усякая фрукта растеть, товарищ прораб! — говорит Петр. — И черешня, и абрикос, и персик…
— Не сравнить с Сибирью — одна сосна да елка, — поддерживает его Андрей.
Вдруг спохватившись, Петр снова хмурит лицо:
— Вы нас, товарищ прораб, не уговаривайте. Мы порешили крепко.
— Да, не тратьте время понапрасну, — поддакивает Андрей.
— Петро, Андрей, может быть, вы хоть до весны поработаете? Самое ответственное время сейчас.
— Нет, не останемось. Поедем, пока руки да ноги не поморозили, — твердит Петр.
— Я уже уши поморозил, — трогает повязку Андрей.
— Или в речку свалишься: холод такой страшенный, тормоза не держуть.
— И запчастей нема. А ремонт делать невозможно: только взял в руки железяку — кожу с мясом с ладоней срывает.
— Да, ребята, трудно здесь. Всем трудно. А мне, думаете, легко? Но ведь дело-то наше важное, нужное для страны…
— Дело это до нас не касается. Мы прыихалы заработать, щоб хату построить да экипироваться, а получилось, що гроши тут дуже важко достаються, — нагло смотрит на Федора Петр.
Федор возмутился: и не стыдится такое говорить в глаза! Подмахнул листки, сдвинул на край стола.