– Как это о чем? Ты сказала, что хочешь устроиться на лето на работу, и я согласился. Поставив одно-единственное условие: чтобы ты не пошла работать в «Хранилище». И как ты поступила? Ты устроилась именно в «Хранилище» и солгала мне.
– Я не лгала…
– Ты сказала мне, что будешь работать у Джорджа. Разве это не ложь?
Шеннон молчала.
– Почему ты солгала? – с укором спросила Джинни.
– Не знаю, – пожала плечами Шеннон.
– Больше ты не будешь работать в «Хранилище», – решительно объявил Билл.
Шеннон ничего не ответила.
– Я требую, чтобы ты уволилась. Завтра же.
– Я не могу, – тихо промолвила она.
– Ты должна уволиться.
– Нет, она ничего не должна.
Обернувшись, Билл увидел в дверях Саманту. Она стояла подбоченившись, расставив ноги, в одной просвечивающей насквозь белой ночной рубашке.
– Шеннон приняла на себя определенные обязательства. И должна их выполнять.
Сделав над собой усилие, Билл оторвал взгляд от своей старшей дочери. Первым его побуждением было сказать Саманте, чтобы она оделась, но он не хотел показывать ей, что обратил внимание на ее вид.
Сквозь тончайший материал отчетливо проступали соски и лобковые волосы, и Билл смутился. Полового возбуждения не было, но помимо воли он видел свою дочь в сексуальном свете, и не знал, что сказать и как себя вести.
Джинни не стала ходить вокруг да около.
– Черт побери, что на тебе надето? – воскликнула она.
– Ночная рубашка, – с вызовом ответила Сэм.
– Надень нормальную пижаму. Я не позволю тебе разгуливать по моему дому в таком наряде!
– Я купила эту рубашку на свои собственные деньги.
– В «Хранилище»? – спросил Билл.
– У меня как у сотрудника пятнадцатипроцентная скидка.
– Надень пижаму, – повторила Джинни. – Или накинь сверху халат.
Билл снова повернулся к Шеннон.
– Завтра же ты уволишься.
– Мистер Лэм не позволит ей уволиться, – сказала Сэм.
– Кто такой мистер Лэм?
– Менеджер по кадрам, – объяснила Шеннон.
– Он не позволит ей уволиться, – повторила Сэм.