Ян кивнул.
Оказалось, что все уже похоронили себя, когда у них стало распирать грудную клетку. И теперь чувствовали себя заново родившимися.
— Ладно, — сказал Ян, — нечего тут баклуши бить. Нам не следует торчать у всех на виду.
Он решительно зашагал вперед. За ним двинулись Фарук и Бакли. Джим ласково обнял Фейт, и они последовали за друзьями.
Люди, которых они встречали по пути, выглядели как тяжелораненые, хотя ни у кого на теле не было ран. Несчастные стонали, охали, взвизгивали, вертелись на месте или катались по земле.
Яну было отрадно это зрелище. Что-то в людях изменилось. Они стонали, и визжали, и вертелись на месте, и катались по земле как нормальные люди, которые испытывают боль, которые охвачены паникой и ужасом. Они больше не походили на механических кукол или на тупых маньяков, у которых искажены буквально все человеческие реакции.
То ощущение нереальности окружающего, что царило с самого утра, наконец исчезло. До этого Яну казалось, что он внутри сказки, в стране, где все изуродовано злым волшебником. Сейчас же перед ним была картина едва ли не страшнее прежней: горящие руины, сотни корчащихся от боли людей. Но это была знакомая картина крупной катастрофы, и чувство реальности происходящего вернулось. Это чудесным образом ободряло.
Но не рано ли они радуются?
Действительно ли весь ужас позади?
Фарук остановился, оглянулся на горящие руины библиотеки и присвистнул:
— Ух ты! Этот Стивенс разбирался в таких вещах. Сработано на "отлично". Джим согласно кивнул.
— И все? — спросил Бакли. — Мавр сделал свое дело, мавр может...
Ян мрачно замотал головой:
— Конечно, нет. Надо побыстрее отыскать грузовичок Стивенса, забрать остальную взрывчатку и разнести в прах и все прочие здания.
Друзья некоторое время молча переглядывались. Нарисованная Яном перспектива никого не обрадовала. Но все понимали, что он прав: успокаиваться рано и следует довести дело до конца.
— А что произойдет, когда здесь камня на камне не останется? — хмуро осведомился Бакли. — Я полагаю, все мы испытали одинаковые ощущения в груди.
Ян кивнул. Да, у него тоже грудную клетку чуть не разорвало. И что произойдет при следующих взрывах — одному Богу известно!
— Эти сукины дети в черных мантиях были правы, — продолжал Бакли. — Мы причинили боль Университету — и сами почувствовали ее. Так что же произойдет, если мы покончим с Университетом? Он погибнет — а вместе с ним и мы? Ведь это очевидно: все клетки организма неизбежно погибают после того, как погибает сам организм...
— Не знаю, не знаю, — сказал Ян, разводя руками. Фейт посмотрела в сторону городской улицы.
— Быть может, все уже кончено, — промолвила она. — Быть может, нам ничего больше не придется делать.
— Что ты имеешь в виду?
Девушка показала рукой влево. Там университетская территория смыкалась с улицами Бреа.
Джим посмотрел в указанном направлении и удивленно заморгал глазами.
То, что он увидел, было прекрасно. В это просто не верилось.
Он с усилием сглотнул слюну. У него выступили слезы. Слезы потекли так обильно, что перед глазами все расплылось. Джим вытер слезы ладонью и покосился на Яна. Похоже, профессор Эмерсон тоже готов был вот-вот расплакаться...
— Быть может, все уже кончено, — повторила Фейт.
Ян медленно кивнул.
— Возможно, ты права, — сказал он.
6
Это было настоящее чудо.