Обогнав всех страшил, человек-компьютер подскочил к окаменевшему от страха Рамону и полоснул его скальпелем по липу, и без того залитому кровью из разбитого носа.
Рамон взвыл не столько от боли, сколько от животного ужаса и бросился бежать по коридору.
Он понимал, что все двери закрыты, помощи ждать неоткуда. И тем не менее что было силы вопил на английском и испанском: "Помогите! Помогите!"
Добежав до конца коридора, Рамон остановился и развернулся.
Монстр с дисплеем вместо головы быстро приближался, переваливаясь на коротких ножках.
Madre Dios!
Рамон сунул руку в карман и нащупал связку ключей — единственное, что он мог использовать как оружие. Если повезет...
Он набрал побольше воздуха в легкие и с яростным криком кинулся навстречу монстру.
Все оказалось проще, чем он думал.
Рамон удачно ускользнул от скальпеля, направленного ему в живот, и ударил врага кулаком, в котором были зажаты ключи. Кулак пробил грудь монстра насквозь, словно та была из желатина. С отвращением выдернув руку из полуразложившегося тела, Рамон побежал дальше, отшвыривая попадавшихся на пути монстриков — препарированных лягушек и саламандр, а также отдельные кости, которые норовили пнуть его в живот или ударить по голове.
Рамон оставил всю нечисть за своей спиной и бежал дальше.
Когда он почти поравнялся с дверью в лабораторию — единственной, которая оставалась открытой, — ему навстречу внезапно выдвинулся Джонни Мак-Гвейн и остановил его мощным ударом в челюсть.
Рамон покачнулся и упал.
Джонни Мак-Гвейн, бригадир уборщиков, неподвижно стоял над ним и молча смотрел, как мексиканец барахтается на полу.
В голове Рамона все настолько смешалось, что в первые мгновения он вообразил, будто Джонни Мак-Гвейн станет его спасителем. Он еще как следует не переварил значение того факта, что бригадир свалил его на пол ударом кулака.
Рамон вскочил и залепетал:
— Слава Богу, слава Богу, наконец-то человеческое лицо. Не пугайтесь меня, я нормальный человек, а не призрак. Все эти вещи взбесились, форменным образом взбе...
Бригадир вынул скальпель из нагрудного кармана своего комбинезона.
— Придурок, не смей мешать моим экспериментам! — рявкнул он.
— Что вы хотите?.. — растерянно начал Рамон. Ничего больше сказать он не успел, потому что в тот же момент заостренный конец скальпеля вошел в его глаз и устремился к мозгу.
Глава 27
Происходящее казалось Джиму нереальным, словно он участвовал в театральной постановке. Молодой человек ходил как во сне, не в силах осознать новую действительность. Мать не приехала, и он остался наедине со своим горем. Он тут же позвонил ей, все рассказал, она искренне посочувствовала. Однако она не знала Хоуви лично — только по рассказам сына. Поэтому и действительную боль от потери не могла ощутить. Мать хотела мчаться в аэропорт, чтобы прилететь к Джиму и поддержать его в этот трагический момент. Но он решил, что не стоит ее так напрягать.
Быть может, зрелость в том и состоит, чтобы в одиночку принимать удары судьбы и не звать на помощь родителей.
День выдался пасмурный, с желтовато-серой дымкой смога. Напрасно Джим надеялся, что в час похорон Хоуви будет солнечно и друг ляжет в землю под ясным голубым небом. Правда, стояла необычная жара для этого времени года, но был здесь и свой существенный минус — в течение недели над Лос-Анджелесом и в окрестностях воздух не сменялся и концентрация вредных веществ достигла высочайшего уровня.
Одно утешение — рядом с Джимом оставалась Фейт.
Он не знал, как бы он справился без нее в страшные часы и дни после гибели Хоуви. Он плакал у нее на плече, она находила какие-то успокоительные слова... Она проявила не просто силу характера, но и показала тонкое понимание его горя.
Джим обвел взглядом переполненную церковь. Он не мог не думать о том, сколько же из этих людей, теперь скорбящих, присутствовали на роковом баскетбольном матче, когда Хоуви был убит.
Убит.
Странное это слово — "убит". Оно только кажется знакомым, а примененное по отношению к близкому человеку становится каким-то отстраненным, далеким и малопонятным. Слово из выпуска теленовостей, или с газетной полосы, или из детективного романа. "Убит" — это то, что случается с другими, но не может случиться с твоим другом... И все-таки случилось.
Последние дни Джим был занят целиком тем, что пытался смягчить удар, который получили родители Хоуви. В ящике комода, расположенном на таком уровне, что рука Хоуви могла открыть его без особых затруднений, нашли дневник погибшего. Джим и не подозревал, что Хоуви постоянно вел подробный дневник. В другом ящике обнаружили истрепанную Библию и такой же зачитанный экземпляр "Бхагавадгиты". Джим понятия не имел о том, что Хоуви до такой степени интересовался религией.