Профессор хихикнул и пояснил:
— Увидите, какие прелестные ожоги дают некоторые тропические растения...
Фейт отпрянула от двери. Ее поташнивало от гнева и отвращения.
В полном молчании молодые люди вышли из биологического корпуса.
— Может, нам действительно следует разнести динамитом все это чертово место! — сказал Джим, когда они спускались по ступеням.
Фейт сделала глубокий вдох и решительно произнесла:
— Возможно, нам так и следует поступить.
3
"Чэпмен Клементс, профессор зоологии".
Бакли остановился перед дверью кабинета и вытер о штаны вспотевшие ладони. Не умеет он вести деликатные разговоры, нет у него к этому призвания... Бакли привык резать правду-матку в лицо, а вся эта чертова дипломатия... ну ее в одно место!
Однако согласно их плану следовало предварительно прощупать настроение друга — нежненькими экивоками. И только потом принять решение — выкладывать все до конца или воздержаться.
Не его это стихия — вкрадчивые разговоры!
А ну как его намеки окажутся слишком прозрачными? А ну как Клементс окажется врагом и все поймет?.. Послушать Яна, так этим, которые под воздействием Университета, ничего не стоит выхватить бритву и полоснуть собеседника по шее. Вот и Клементсу ничего не стоит пустить кровь неловкому дипломату по фамилии Бакли...
"Ох-хо-хо... Нет, интриган из меня не получится", — с грустью подумал Бакли.
Однако отступать было стыдно.
Бакли собрался с духом и постучал в дверь. — Да! Заходите! — раздался голос хозяина кабинета.
Бакли обреченно шмыгнул носом и открыл дверь.
"Стало быть, я все-таки не сумасшедший".
Чэпмен стоял на пороге своего кабинета и провожал взглядом удаляющуюся фигуру Бакли.
До сих пор Чэпмен полагал, что ему одному события в университете кажутся фантастическими, абсурдными, отвратительными. Это свое обостренное неприятие творящегося вокруг Чэпмен списывал на то, что он одичал в полевых экспедициях, больше времени проводит с животными, чем с людьми, и оторвался от жизни — обычные ее неурядицы кажутся ему чем-то из ряда вон выходящим...
Однако, как выяснилось, Бакли и Эмерсон переживают тот же ужас, в той же степени обеспокоены происходящим в К. У. Бреа.
Это открытие должно было ободрить его. На самом же деле оно вогнало Чэпмена в еще большую депрессию. Уж лучше бы он ошибался, уж лучше бы у него крыша слегка поехала, чем знать, что он прав и здоров, а окружающий мир сошел с ума.
Бакли привел массу примеров противоестественного, случившегося за последние месяцы. К этому Чэпмен мог бы добавить немало своих горестных наблюдений. Однако Бакли не стал говорить о причинах. А любопытно, знает ли он истинную причину происходящего или нет. Возможно, Бакли чего-то не договаривает... Ладно, быть может, недоговоренное будет высказано во время той коллективной дискуссии, на которую Бакли его пригласил.
Мысли Чэпмена невольно перескочили на одно из неприятных впечатлений последнего времени. По вторникам и четвергам он вел вводный курс по физиологии млекопитающих. В первом ряду на каждой лекции сидел странный рыжеволосый парень. С первого же занятия Чэпмену очень не понравились его глаза. От этого взгляда у профессора мурашки бежали по спине. Рыжий студент так действовал на нервы Чэпмену, что однажды даже приснился ему — профессор проснулся в холодном поту. Он не знал фамилии этого парня — тот почему-то не сдавал контрольные работы, избегал участия в устных дискуссиях. Только сидел и таращился на лектора. Чэпмену, по непонятным причинам, именно рыжеволосый дебил казался самым страшным впечатлением последних месяцев.
Этот рыжий должен быть важной частью того дикого, что происходит вокруг...
Чэпмен посмотрел на часы — ага, пора перекусить. В это время он всегда направлялся в столовую, но сегодня у него не было аппетита. Есть более важное дело, чем набить себе желудок. Надо побыстрее искать таких же встревоженных порядочных людей, которые еще не скурвились, еще не поддались всеобщей разлагающей атмосфере. Как сказал Бакли, две головы хорошо, а десять — лучше.
Но с кого начать?
Джобсон. Конечно, в первую голову следует побеседовать с Джобсоном. Если кто и не поддался давлению злых сил, так именно он. Будучи профессором энтомологии, Джобсон еще больше замкнут в своем собственном мирке, нежели Чэпмен: ничего, кроме своих жучков-паучков, не знает и страшно далек от мирских соблазнов.
Да. Это правильный выбор.
Итак, Джобсон.