Фейт лежала рядом, прижавшись к его спине. Однако даже близость любимой девушки не могла изгнать из души Джима странную меланхолию, которая поселилась там в какое-то из мгновений прошедшей ночи. По непонятной причине неопределенная тоска повлекла за собой мысли о Хоуви. Джима вдруг потянуло позвонить другу и узнать, все ли с ним в порядке. Но взглянув на часы, он отказался от этой мысли — Хоуви проснется не раньше, чем через час. Пусть себе спит, не стоит его попусту тревожить. Это ведь уже признак паранойи — названивать друзьям в неурочное время...
Но как не стать параноиком, когда в университете уже не первый месяц творится нечто уму непостижимое!
Фейт забормотала во сне и перевернулась на другой бок. Джим осторожно выскользнул из-под одеяла. Стертый член неприятно саднило. Он покосился на головку и увидел запекшуюся кровь.
Так-так... И чем же это он занимался ночью?
Память ничего не подсказывала. Джим горестно вздохнул, растерянно потер лоб и побрел в ванную — принять душ.
Они встретились в кабинете Яна Эмерсона в девять часов утра. Джиму было неловко, что он не взял с собой Хоуви, но вряд ли разумно втягивать в смертельно опасное предприятие физически слабого, тяжелобольного человека. Хоуви, конечно, обиженно возражал, что он вполне здоров и способен принять участие в борьбе с Университетом, но Джим про себя твердо решил: когда речь идет о друге, лучше переберечь, чем недоберечь. Если кто-то сочтет это дискриминацией инвалидов — плевать! Он слишком любит Хоуви, чтобы подставлять его под возможный удар.
Если Университет проведает о том, что Хоуви активно сотрудничает с ними — беды не миновать.
Сейчас вопрос вопросов: что Университету уже известно?
Он в курсе всего, что вводится в компьютеры или в любом виде попадает на бумагу — это совершенно очевидно. Возможно, он слышит все произносимое.
Но способен ли он читать в умах? Умеет ли фиксировать поступки человека и разгадывать их мотивы? По этому поводу оставалось только лишь строить догадки. И никто из соратников Джима не смог бы с уверенностью ответить на эти вопросы. Следовательно, надо исходить из наихудшего предположения: их умы — открытые книги для Университета.
Бакли прибыл последним на "совет четырех". Он принес с собой пакет горячих пирожков, уселся на стул и принялся уплетать их за обе щеки, и не подумав угостить остальных.
Ян обвел глазами присутствующих, встал и принялся вышагивать по свободному пространству между столом и окном. Наконец он прочистил горло и сказал:
— Я виделся с ним. Я имел встречу с Гиффордом Стивенсом.
Ян сделал долгую паузу, и Бакли пришлось поторопить его:
— Ну и что?
Ян удрученно вздохнул и во всех подробностях пересказал свою беседу с профессором Стивенсом, сообщив напоследок о его начиненной взрывчаткой квартире.
Бакли присвистнул:
— Полный отпад! Этому парню палец в рот не клади!
Фейт испуганно облизала пересохшие губы.
— Это что же, — растерянно спросила она, — мы будем вроде террористов? Разнести бомбами весь университет? Ничего себе... — Девушка покачала головой. — Если по совести, то я не знаю, смогу ли принимать участие в таком решении проблемы... А что, если мы ошибаемся? Вдруг причина всех бед отнюдь не там, где мы ее видим? А ну как мы угробим массу ни в чем не повинных людей!
— Видите ли, — сказал Ян, садясь в свое кресло, — я и сам не очень-то убежден, что динамит — единственно правильный выход.
— Если не динамит — тогда что? — спросил Джим.
— По-моему, надо придерживаться нашего изначального плана. Будем планомерно привлекать все новых и новых сторонников, собирать силы в единый кулак. Как говорится, больше голов — больше умов.
Бакли ухмыльнулся:
— Создадим великое братство призракоборцев!
— Что-то вроде. А если серьезно, то будем встречаться, обсуждать происходящее и вместе искать позитивное решение. Пусть теории Стивенса подвергнут тщательному анализу философы, естественники и прочие могучие умы нашего университета. Поглядим, какие идеи родятся в головах премудрых профессоров.
— А если в премудрых головах ничего особенного не родится? — съязвил Бакли.
— Тогда остается одно — всепоглощающее пламя.
На мгновение воцарилось тяжелое молчание.
— Какие группы клеток составляют мозг? — неожиданно осведомился Джим.