— Я молодец.
— Давай посмотрим, какой ты молодец. Одевайтесь, я пойду спрошу, когда нам выходить.
Мы превратились в повелителей мира с Уолл-стрит в белых рубашках и стали ждать Илзу.
— У кого какие мысли?
— Все в порядке.
— Все в порядке.
— Ну мы прямо французский спецназ.
Почему я сказал так? Я видел французский спецназ в фильме про Годзиллу. Они сидели перед делом с такими же тупыми лицами, как у нас. Абсолютно не понимая режиссерской задачи. А какая у нас режиссерская задача?
— Ждать Илзу!
— Нет, Хот-Дог, твоя задача после общего дансинга рвать в сауну. Ей скажешь, что пописять.
— Понятно.
— Мы ждем тебя. Как только ты возвращаешься, пописять идем мы.
— Хорошо.
— Если мы будем еще на сцене, все равно дай нам знать, что ты вернулся и нам пора.
— Хорошо.
— Пепси, гляди, ты контролируешь лук. Он за этой бочкой в моей куртке.
Я сложил куртку за алюминиевую бочку с надписью «Efes».
— Понятно.
Вернулась Илза.
— Так, народ еще не подсобрался. Подождем.
Десять минут десятого, а народ еще не подсобрался. Намечалась проблема, хотя время еще было.
— Илза, мы потом поговорим? — неожиданную тему начал Пепси.
— Конечно!
— Просто если все пройдет, можно будет еще тут повыступать или поездить.
— Конечно пройдет! Все так и сделаем, что-то я пойду попрошу у них воды, вам принести?
— Да.
— Да.
Я ничего не ответил, потому что Илза не дождалась моего ответа, она уже вышла из комнаты.
— Что ты к ней пристал?
— Нет, а что, удочки уже надо закидывать. Мы тоже не мальчики тут наяривать, я вообще ни перед кем не оголялся. Для меня это, может, неприемлемо… было. Я должен знать, что она может нам устроить… в смысле предложить… глобально…