Убить судью: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Что может заставить человека в наше время лететь на самолете? Работа? Бред полный! Желание с кем-то встретиться? Ерунда! Нет, если задуматься, практически никакая цель не может заставить человека тратить деньги на то, чтобы какое-то время испытывать жуткий страх… поломки, теракты, плохие метеоусловия… процентов 80 что ни о какой безопасности и речи быть не может… да, самолеты осматривают техники, погоду «пробивают» через спутник метеорологи, пассажиров тоже проверяют, теперь даже приходится скакать по аэропорту в носках и без ремня на штанах, но это ничего не гарантирует… один мужик на контроле отказался снимать ремень — он сказал, что делать это в присутствии женщин унизительно… почему он так считает?.. никто не поинтересовался… с него банально сняли ремень и пропустили, но дело ведь даже не в ремне, а в голове… человека можно совсем раздеть и пропускать в самолет голым, но что делать с его фантазиями и представлениями, ведь главная опасность — в них… я бы ни за что не пропустил в самолет пассажира с такими мыслями по поводу ремня и женщин… нет, скоро все эти авиакомпании точно разорятся… еще лет пять-семь… и все… если, конечно, дела в мире будут идти таким же ходом… терроризм набирает обороты… авиавек уходит в прошлое… ученые, я слышал, пытаются вырастить жучков, которые будут вживляться в нашу жопу перед полетом… эти жучки будут контролировать уровень пота… большой уровень — жучки посылают сигнал в центр безопасности на земле, и вас тут же высаживают из самолета… пот — страх — черные мысли… оказывается, все взаимосвязано, и чем ты чернее мыслишь, тем больше потеешь… жучки спасут нас от деградации…

Самолет уже садится, а всякие глупости не вылезают у меня из головы… Пусть лучше так, чем бояться… я всегда думал пусть лучше глупые мысли, чем страх… поэтому не должно быть цензуры… я имею в виду внутренней цензуры… можно разрешать себе думать обо всем… чтобы провести время, время когда страшно…

У меня синий цвет ауры… мне это точно установили, один врач-гомеопат, он у нас читал лекции на атомной станции, где я работаю снайпером… он последователь учения Рериха… В Пакистане он купил прибор, который меряет вашу ауру… Да, оказывается, у каждого человека есть аура, то есть это та энергия, которая уже в теле остаться не может и по чуть-чуть просачивается из туловища и оболочкой его окружает… я так это все понял… вот, эта аура у каждого имеет свой цвет… обычно это желтый, зеленый, красный, а у меня оказался «индиго», как джинсы… врач сказал, когда-то это был очень редкий цвет ауры, но бояться не надо… сейчас у молодых людей это практически норма… «Что значит ваш синий цвет, молодой человек, — вы общаетесь с людьми старше вас на равных, вы не ориентируетесь на уже существующие нормы, вы хотите переделать мир заново, создать новые религии, философские движения. Французскую революцию делали люди с аурой цвета „индиго“… именно эти люди создавали все великие цивилизации на земле»…

С цивилизациями это круто, но вот революция… даже французская… Наш директор, Станислав Олегович, сразу напрягся… атомная станция, секретный объект… в наш городок можно въехать только по спецпропуску, а у меня, у снайпера атомной станции, такой цвет ауры… Зато я кое-что понял, — конечно, может быть, не так жестко, но видимо от этого цвета многое зависит… есть же такое понятие — несочетаемость цветов, — кто-то не может быть рядом со мной, кого-то я напрягаю, раздражаю, кто-то вообще не различает мой цвет, а значит, и меня… дальтоник какой-нибудь… я не хочу ничего менять, просто вокруг меня так много меняется… и кто виноват?.. У земли тоже синий цвет, если смотреть из космоса. А так, вблизи, она совсем другой кажется, вполне обитаемой… и люди с этим как-то справились… ко мне присмотрелись и оставили в покое.

Мой рабочий кабинет, моя «точка» — маленький чердачок на вышке перед центральными воротами на станцию. Я беру свою винтовку, настраиваю прицел, вообще-то я всегда должен быть наготове, если на территории появляется посторонний, я даже имею право стрелять… рядом со мной телефон… я перед выстрелом могу проконсультироваться у начальника службы охраны… но я никому никогда не звоню и не стреляю… я просто прицеливаюсь… я смотрю в прицел, как работники приходят на работу, уходят с работы, выходят на обед, приходят с обеда… я понимаю, что маленький мой нервный срыв даст мне возможность на несколько секунд стать богом… и решить проблемы двух-трех работников, навсегда решить… хотя винтовка с глушителем, и я мог бы за свою смену уложить всех… но мне это не интересно, быть богом не интересно… чаще всего я навожу винтовку на окна Станислава Олеговича… я знаю его от и до… что он ест, сколько ложек сахара кладет в чай… еще я знаю об одной его привычке, очень личной… он, когда много работает, ну, там, пишет, заполняет какие-то бланки, он чешет у себя под мышкой, а потом нюхает пальцы… деловой человек… мерзкая привычка, когда он это делает, я очень хочу нажать на курок… теперь я знаю, все дело в цвете моей ауры… а в самолете я потому что лечу в Анталию убить судью.

Все началось в июле. Заканчивался чемпионат Европы по футболу. Впервые за то время, как я себя помню, наша сборная прорвалась в финал. Это был день, когда мы могли стать чемпионами. По крайней мере, так нам казалось. Моя смена на станции закончилась. Я пошел смотреть матч к приятелям на автостоянку. Мои приятели — Пепси и Хот-Дог. Мы вместе учились в школе, потом в атомном колледже… недолго… На станцию их не взяли, потому что они наркоманы. Тогда они устроились на частную автостоянку — сторожить машины. Их будка всегда была заставлена бытовой техникой. Я никогда не спрашивал, что и откуда у них появляется. Я просто успевал этим пользоваться, потому что потом все исчезало. Здесь были и микроволновки, и электрочайники, целая гора мобильных телефонов, которые постоянно звонили, но к ним никто не подходил. Я надеялся, что тот телевизор, который появился у них совсем недавно, еще не исчез. Потому что мы так и договаривались, что будем смотреть финал вместе.

— Понимаешь, — сказал мне Пепси, когда у них появился этот телевизор, — вещи приходят и уходят. Они кочуют от одних людей к другим, а мы с Хот-Догом всего лишь караванщики. Мы сопровождаем вещи по их странным маршрутам. Но этот телевизор, этот телевизор дождется финала, он дождется победы нашей сборной, это я тебе обещаю!

Ребята сдержали свое слово. Их каморка была открыта, но ни Пепси, ни Хот-Дога не было на месте. Телевизор стоял и работал. На столе валялись деньги и квитанции, чьи-то автоправа. Я стал смотреть рекламу. Я специально переключаю каналы и смотрю рекламу. Не фильмы, не мультики, если это только не мультик про Пинки и Брейна… ничего, кроме рекламы. Мне сказали, что реклама грузит человека, нас зомбируют, чтобы мы покупали товары. Я не могу есть, мне не нравятся продукты, которые продают в наших супермаркетах — мне они кажутся ядом. Одежда уродская. Я покупаю одежду с большой неохотой, в основном чтобы не мерзнуть. Я хочу, чтобы меня отзомбировали, — и я наконец начал бы получать удовольствие от жизни. Аппетит… Пускай ко мне хотя бы вернется аппетит, и я поем с желанием, просто съем какой-нибудь еды и почувствую, что вот еще совсем недавно был голоден, а теперь сыт… Пусть это будет иллюзией, я согласен… Я хочу зарабатывать, чтобы тратить, поэтому смотрю рекламу, только рекламу. Наконец пришли Пепси с Хот-Догом. Они отливали бензин из оставленных на автостоянке машин. Но у Пепси в руках была банка с жидкостью, не похожей на бензин.

— Автоцистерну с пивом на ночь оставили, будешь?

— Наливай… — мне захотелось как-то помочь ребятам. Я понимал, что в жизни у них что-то не так. Они на какой-то обочине, даже по сравнению со мной. — Слушайте, вот вы откачиваете бензин из машин?

— Да! — Пепси отхлебнул из банки, прополоскал рот и выплюнул. Его рот был весь в бензине… он отсасывал через шланг бензин из баков. Хот-Дог не отсасывал никогда, у него гастрит. Он не мог брать в рот шланг, потому что тот напоминал ему гастроэндоскоп. У Хот-Дога сразу начиналась рвотная реакция.

— Вы его продаете?

— Да!

— А… — Я затормозил и подумал, какой жизненный совет дать моим приятелям, чтобы как-то вывести их с этой обочины жизни. — А… дверь в каморку не закрываете, а здесь, между прочим, эти же самые деньги лежат, ради которых вы и отливаете бензин! Вот зайдет кто-нибудь, обчистит вас и…

— У нас есть ружье! — Хот-Дог достал из шкафа ружье. — Хорошее ружье.

Я как всегда не стал спрашивать, откуда они взяли это хорошее ружье. Мы выпили пива, плюхнулись на диванчик и стали вертеть ружье в руках. Мы вертели его по очереди, изображали, что целимся, жмем на курок… На двери висел портрет с рекламой фирмы «hp». Зеленый мультгерой Шрек с логотипом этой фирмы. Они меняют нашу жизнь к лучшему, «hp» технологии меняют нашу жизнь к лучшему, а Шрек наша надежда. Я прицелился в Шрека и выстрелил. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял испуганный владелец белой «Лады», которую он хотел оставить на автостоянке под бдительный присмотр Пепси и Хот-Дога. Ружье оказалось заряженным. Если б я это знал, я бы, конечно, не выстрелил, вернее, не нажимал бы на курок. Просто я не спрашивал, заряжено ли оно. Мне это было не интересно. Пепси в последнюю секунду ударил по дулу. Шрек не умер, владелец белой «Лады» тоже.

— Парни, вы опухли, что ли?! — мужчина, наверное, не совсем понял, что висел на волосок от смерти, а может, это для него было настолько привычно, что он не стал особо переживать. Наш город очень криминальный. Каждую ночь 2-3 разбойных нападения, 8 грабежей, 5 поджогов, случаются и убийства. Владельцы автомашин так или иначе все связаны с криминальным миром. Даже если ты честно заработал на машину, что очень непросто, наверняка, ты купил ее у бандитов, которые угоняют эти машины и перепродают по более дешевой цене, но даже если ты и купил ее и заработал по-честному, у тебя ее все равно угонят и, хочешь — не хочешь, а соприкоснуться с миром криминала, если ты живешь в нашем городе и владеешь машиной, тебе придется. Может, поэтому мужчина в принципе спокойно отреагировал на выстрел.

Ситуацию вырулил Хот-Дог. Он протянул мужчине квитанцию, взял плату за ночь, короче, обратно втянул его в привычный круговорот жизни.

— Пепси, Пепси, я очень благодарен тебе… — мужчина ушел, и я стал приходить в себя.

— Да, ладно… — Пепси в этот момент был горд за себя и красив, как бог, который только что вмешался в судьбу сразу двоих людей, красиво вмешался, поэтому красивый бог.

— Мне бы очень не хотелось случайно убить… я имею в виду так, без подготовки, неизвестно кого, он, может быть, хороший…

— Надо отлить у него бензин… — Пепси кивнул Хот-Догу.

Хот-Дог выглянул в окно.

— Все, ушел, гони! Белая лада, 16-е место.

Пепси взял канистру, шланг и побежал за очередной порцией бензина. Хот-Дог достал с полки туалетную воду «Hugo Boss», оттянул штаны и стал, не жалея, вливать ее себе на интимные места.

— Я это, я Наташу сегодня пригласил с нами матч посмотреть… — Хот-Дог поставил туалетную воду обратно на полку. По всей каморке стал распространяться едкий тминный запах «Bossa».

— Чего ты ждешь?

— В смысле?

— Ну, чего ты ждешь от отношений… с женщиной…

— С Наташей?