— Правда Кремль… — Хот-Дог щурился как только мог, отчего его лицо сжалось в кулачок, и он стал похож на маленького старичка. — Как он тут, откуда… Там все как там!
— Конечно, все как там… — мы обернулись на голос. Перед нами стояла девушка, вполне нормальная, в шортиках. Она, видимо, прикатила к отелю на микроавтобусе, из которого турок-водила выгружал чемоданы и ставил перед этой девушкой. Каждый раз, когда турок нагибался, чтобы поставить чемодан, он делал микропаузу, вылуплялся в упор на голые ноги девушки и даже, мне показалось, принюхивался к ее загару.
— Это очень экспенсив отель, «Вандер Волд корпорация» мутит такие отели. Там рядом отель «Венеция», потом «Биг Бен», сейчас они купили права на «Белый дом». Мы там плясали, прикольный отель.
Мало того что девушка, нормальная девушка говорила по-русски, так она еще и говорила с нами! Это нам очень понравилось.
— И что, и Мавзолей там есть?
— И Мавзолей, и Кремлевский дворец, точная копия, только все равно это на любителя, прикинь, ты лежишь в бассейне, а перед тобой красная стена, кажется, что сейчас начнется парад, и по тебе проедет бронетехника! — девушка говорила в основном с Хот-Догом, наверное потому, что у него был гипс. Вот я уже об этом ведь много думал! Точно! Все девушки сначала жалеют, а потом любят. А потом снова жалеют, что полюбили, и бросают. То есть жалость для девушек — основной мотив к действию. Но Хот-Дог тормозил. Поэтому за дело взялся я — девушка действительно была нормальная.
— Вы на отдых?
— На работу. — Девушка протянула водителю чаевые, что-то лалакнула по-турецки, они оба ухмыльнулись. Из отеля вышел парень, теперь уже девушка лалакнула что-то этому парню, они ухмыльнулись, и парень стал затаскивать ее чемоданы внутрь. Как полезно знать языки!
— Ну что, как тут?
— Нормально… кормят на убой… — Дурацкая фраза, которую Хот-Дог перенял от своих родителей. Когда он был маленький, его родителей послали строить атомную станцию в Иран. Маленького Хот-Дога в исламскую республику никто не взял, оставили под присмотр бабушки. Все в классе ждали посылок родителей Хот-Дога, — там были финики, жвачки, айва. Хот-Дог щедро делился полузапревшими от долгого перелета продуктами со всеми друзьями-одноклассниками. Еще он читал письма своих родителей. Там-то они и писали, что условия их жизни нормальные, «кормят на убой». Однажды папа Хот-Дога написал, как местные жители чуть не сожгли маму Хот-Дога. Она, пьяная, в купальнике, пошла к морю купаться. Мама Хот-Дога не знала, что это нарушение основных законов иранского общества. Спас ее наш культурный атташе. Он ехал на машине в ресторан курить кальян и увидел, как светленькую женщину в купальнике привязывают к столбу и раскладывают костер. Атташе спас ее, а потом и женился на ней. Об этом папа Хот-Дога не писал, потому что все это случилось гораздо позже. Но вот эта мерзкая фраза, — «кормят на убой», она мне была очень неприятна!
— А релакс какой?
— Никакой. — Я все-таки решил исправить ситуацию и заговорил раньше открывшего уже рот Хот-Дога. — Эстрада, танцы, — тухло! Вот восточные сладости, угощайтесь!
— У-у-у! Спасибо… Ну послушайте, здесь ведь есть аниматоры? Как-то они же тут всех развлекают, программы устраивают…
— А да, детей выволакивают на сцену и поют с ними Бритни Спирс…
— Отличненько, можно будет здесь неплохо срубить… — Девушка протянула мне уже липкую от наших сладостей руку. — Илзе, танцовщица.
Мы познакомились. Илзе рассказала, что она и еще пара ребят ездят по Турции, по отелям с развлекательно-танцевальной программой. Сама она из Таллина, а ее друзья из Москвы и Киева. Они студенты, учатся в Тарту. На каникулах подрабатывают танцорами.
— За сезон хватает срубить на год учебы! А в конце лета тут распродажи, можно одежды накупить по смешным ценам. Я покажу где! — мы сидели в баре перед бассейном и пили коктейли. Мы угостили Илзу своим «ё кардом».
— Илзе! Дорогой мой, Илзе не склоняется, угу! — Илза мяукнула и стала лакать ликер дальше. Мне все равно нравилось склонять ее имя. Тем более раз мы говорим по-русски, значит, иноязычные слова должны подчиняться нашим законам, хотя бы про себя, но должны подчиняться!
— Я говорю всем, что я русская, так уважают больше, тем более кто тут знает, что такое Таллин?.. Сегодня попробую в этом отеле договориться… стриптиз-шмиптиз, здесь на это постоянный спрос…
Мы покупались, обновили наши тигровые стринги, еще попили, еще поболтали, еще покупались.
— А тут есть компьютер? Мне обязательно надо проверить почту! — Она сказала именно так: «компьютер», окая, и с твердым «эм», — «компьютер». Я думал, так говорят только в нашем городе, может, нашу территорию когда-то населяли прибалты? Может быть, может быть…
— Да тут точно есть, наша знакомая выходила в Интернет! — тут мы втроем переглянулись. Мы вспомнили про нашу знакомую, про очень близкую знакомую, которая вот уже полдня следила за судьей и не появлялась. И вот только сейчас мы вспомнили, почему она не появлялась. Потому что мы должны были ее ждать у водных горок, там, где детский бассейн, а наш бассейн был совсем в другом конце, то есть это мы не появились перед Наташей, а не она перед нами.
— Нам надо идти.
— Да, нам…
— Надо! — Мы встали, договорились, что увидимся, и побежали к водным горкам. Наташа была зла. Очень. Она сидела за столиком в баре перед детским бассейном. Этот бар был как бы в гроте, с которого лился водопад. В меню были только соки и мороженное. Наташа грызла мороженое.
— Ну что за дела?! — сначала Наташа спросила, а потом начала материться.
Мы молчали. Мне не нравилось, как Наташа матерится, и я сосредоточился на своих плавках. Я стал ждать, когда они высохнут, причем не просто ждать, я пытался прочувствовать, как влажный тигровый нейлон постепенно сохнет под лучами турецкого солнца. Я всегда так поступаю, когда меня что-то раздражает. Я сосредотачиваюсь на своих чувствах. Я прислушиваюсь к биению сердца, я глубоко вдыхаю, так, чтобы живот терся о резинку штанов, я запоминаю, как влажнится зрачок, когда мое веко закрывается, — я понимаю свое тело, я ощущаю себя человеком, когда меня что-то раздражает.
— Короче так, удобнее всего прибить его в сауне… Он записался сегодня в десять вечера на спа-массаж… У них система такая: проходишь в сауну, ложишься на стол и ждешь, пока к тебе выйдет массажист… Там можно париться бесплатно, но массаж только за деньги… В это время навряд ли кто-то еще будет — ужин… он видимо себе разгрузку решил устроить и на ужин не пойдет, кто нажирается перед массажем? Правильно? Мы все подрассчитаем — он ляжет на стол, мы проберемся в сауну напрямую из тренажерного зала, так, чтобы нас не заметили на ресепшене, и еще до того, как к нему зайдет массажист, мы убьем его… Я сейчас специально парилась, чтобы точно все спланировать… и массаж сделала… на этом столе больше двух человек не поместится, но опять же, да, десять вечера, все еще либо ужинать будут, либо пойдут на анимацию… по крайне мере при мне на это время больше никто на массаж не записывался, я пробивала…
Наташа взяла салфетку со стола и стала рисовать план сауны и как проникнуть туда через тренажерный зал. Пепси попросил у Наташи доесть ее мороженое, Хот-Дог склонился над столом, мои плавки высохли наполовину.
— Покрутим педали на велотренажере, там никто ни за кем не следит… Рядом с сауной душевые кабины, все после тренажерки идут в душ, а мы проскользнем в сауну, никто и не заметит…