— Да, без языков — никуда, — жизнь заставит — выучишь!
Пока мы с Хот-Догом смотрели на кудесника и беседовали, Пепси начал пускать слюни на витрину с золотом. Продавец пару раз зыркнул на него, но, оценив финансовые возможности Пепси, решил не поднимать свою задницу от вентилятора. Да, Пепси не походил на состоятельного человека, — спортивный костюм со странной надписью «SKIMANO», железные коронки на коренных зубах, старые туфли «Ecco», купленные в секонде, — человек его возраста должен крепко стоять на ногах, но Пепси крепко не стоял, — у него были гипертония и гепатит, иногда он грохался в обморок, чаще всего это случалось на праздниках типа Дня города. У нас, в нашем городе, обычно устраивался карнавал, конечно, победнее, чем в Бразилии, но тоже веселый. Все горожане-атомщики делились по районам и строили платформы на колесах. Городские власти предоставляли в этот день каждому району города по грузовику, — это и были платформы. Грузовики разукрашивались гирляндами, в зависимости от той тематики, которую хотел отразить район на карнавале. Общую тему никто не задавал, поэтому наши карнавалы всегда были очень неоднозначными. Одни изображали на грузовике подводный мир Нептуна, — мужчины в таком кузове прыгали, потрясали вилами, а пожилые русалочки в купальниках пели блатные песни. Центральные районы в основном изображали космос — инопланетяне в очках для подводного плавания, женщины-звездочки, дети-кометы… Пепси упал в обморок как раз на таком карнавале, этот момент я точно помнил. Я не помнил, сколько раз падал Пепси в обморок, но тот раз мне запомнился, наверное потому, что мне было интересно… На нашей платформе мы решили изображать постапокалиптический мир — мир после атомной войны. Наши девочки тоже были в купальниках, но и в шапочках для плавания, которые были надеты наизнанку, — казалось, девочки полысели от радиации, и еще у них были купальники с тремя чашечками для грудок, — то есть девочки были мутантками, а мы с Пепси просто надели военную форму — я был в форме майора, а Пепси — полковника. Мы изображали новых правителей земли, — сумасшедшие военные, которые привели мир к краху… где взял форму Пепси, я не знаю, мне мой китель дала Карась, это был китель ее дедушки-ветерана, на нем даже была медаль «За взятие Берлина»… Мы ехали по центральной площади, Пепси скакал, смеялся, и вдруг, — бац, перевалился через борт и грохнулся на асфальт… в толпе стали кричать: «Ветерану плохо»… да, Пепси стоял на ногах неуверенно, поэтому продавец к нему и не подошел… наверное, в мире полно наших ровесников, у которых уже есть жены, дети, хорошая работа… но нам такие не встречались, мы слышали про таких, кто крепко стоит на ногах, по телевизору, видели в кино, но с каждым годом все реже и реже… наверное, такие уже исчезали… раз даже кино про них перестали снимать… наши родители, конечно, переживают за нас и считают нас неудачниками, но им некого ставить нам в пример, нам не на кого равняться… мы генералы нового мира… в форме каких-то дедушек, которые брали Берлин… вот они точно крепко стояли на ногах, — вернулись с войны и умудрились пойти на работу, хватило сил и желания отстроить страну заново… лично у меня после войны желания совсем пропали…
— Давай попросим его выдуть нам что-нибудь!
— Зачем? Что мы, туристы?
— Нет, ну посмотри, красиво… — Хот-Дог взял только что выдунный стеклянный блин…
— Купи, раз красиво…
— Я хочу, чтобы он выдул мне что-нибудь оригинальное… какой год грядет?
— Такой же мутный…
— Нет, какого животного? Я закажу животное выдуть, — символ года! Так, прошлый год был чего?
— Может, овцы?
— Овцы?
— Или обезьяны… да, обезьяны… — Хот-Дог вдруг побледнел и пошел к пуфикам у фонтана. Кстати, фонтан этот был практически незаметным, он был на площадочке за лифтами, — куча зелени, деревца, фонтан — красивый отель, столько чудных закуточков! Фонтан напоминал душ, который струился не сверху вниз, а наоборот… может, кстати, это и был душ, приспособленный под фонтан…
— Ты чо?
— Да… обезьяну вспомнил…
Когда мы ездили в большой город, мы часто заходили в зоопарк. Рядом с зоопарком была точка, где Хот-Дог и Пепси затаривались наркотиками. Чтобы убить время, я покупал билет на прогулочное пони. Вместе с детьми я сидел в тележке и катался по аллеям зоопарка. Обычно Пепси и Хот-Дог укладывались в два моих рейса. Потом мы шли смотреть на животных. Вообще-то зоопарк был ужасный. Особенно зимние вольеры. Клетки на улице еще более-менее напоминали естественную среду обитания этих животных. А в помещении все походило на большую ванную комнату. Пол и стены были выложены керамическими плитами. В клетках, прямо на плитах, валялась искусственная зелень. Кое-где были прибиты муляжи деревьев, чтобы животные не забывали, что они могут ползать и карабкаться. Обезьяна, про которую вспомнил Хот-Дог, жила как раз в такой клетке. Однажды она погибла. Погибла из-за Хот-Дога. Это он придумал обсыпать банан кокаином и дать его обезьяне.
«Посмотрим, что будет!»
«Что будет, — кайф словит».
«Нужен банан».
Найти банан оказалось сложнее, чем найти кокаин. Пришлось ехать на центральный рынок и покупать у таджиков банан. Причем один банан нам продавать не хотели, и мы купили три. Два банана съели по дороге, а третий почистили и уже в зоопарке, прямо у клетки, обсыпали кокаином и протянули обезьяне.
«Если мы произошли от них, значит, она словит кайф», — заключил Хот-Дог.
«Мы произошли от инопланетян», — Пепси не был дарвинистом, он верил во внеземное вмешательство, особенно когда у него возникали проблемы со здоровьем. Он надеялся, что инопланетяне вернутся и вылечат его. В тот момент я мог бы стать для обезьяны как раз таким внеземным вмешательством и спасти ее, но я не стал вмешиваться, тем более что мои друзья потратили на эксперимент весь свой кокаин, значит, им было действительно интересно. Тогда я даже порадовался за них — я вдруг понял, что наркотическую зависимость моих друзей легко может вытеснить банальный человеческий интерес, какая-то увлеченность… Жаль, наши социальные службы ничего не делают, чтобы пробуждать такие интересы… Банально запрещают наркотики, ничего не предлагая взамен.
Обезьяна сначала понюхала банан, потом, на радость Пепси и Хот-Догу, стала слизывать кокаиновую присыпочку. Хот-Дог завизжал.
«Смотри! Как мы, как мы!»
Обезьяна облизала банан и съела его. Какое-то время она притворялась, что ничего не произошло. Прыгала вместе с остальными обезьянами, чесалась. Но вдруг замерла, задумалась, посмотрела вокруг, замотала головой и полезла на самую верхушку искусственного дерева. Там она совершенно по-обезьяньи ухватилась ногами за ветку и свесилась вниз головой. Провисев в таком положении какое-то время, она вдруг разжала свои обезьяньи пальцы и полетела вниз. У нее было сто возможностей перекувыркнуться, ухватиться за другие ветки хвостом, как это делают все обезьяны, но она не проявила никакого интереса к сохранению своей жизни, и со всего маху грохнулась головой о кафель. Так погибла обезьяна. Она не просто отобрала у себя жизнь. Она отобрала покой у Хот-Дога. Он стал бояться наркотиков. Мы перестали ходить в зоопарк. Мне даже показалось, что Хот-Дог стал взрослее после того эпизода. Взрослее, но не счастливее, — что, впрочем, вполне естественно. Я пытался ему объяснить, что не стоит так напрягаться, — она была всего лишь обезьяной. Но Хот-Дог мне сказал, что теперь ему кажется, что мы все и есть такие обезьяны.
«Нам что-то подсовывают, каждый день, по телевизору, в супермаркетах, на рынках, на работе, мамы, папы, друзья… — чем все это посыпают?! Что мы все едим… и кто нас кормит?..»
«Это слишком глобальные вопросы, Хот-Дог… и раз они пришли тебе на ум, значит, ты уже не обезьяна…» — Я не успокаивал Хот-Дога, просто сказал ему такую фразу: «Это слишком глобальные вопросы, Хот-Дог… и раз они пришли тебе на ум, значит, ты уже не обезьяна», я вообще по жизни никого не успокаиваю: как может беспокойный человек кого-то успокоить, тем более я почти на сто процентов уверен, никто не нуждается ни в жалости, ни в сострадании, мы все проживаем то, что должны прожить. Как прожить — это беспонтовый вопрос! Как — не главное! Главное — когда! Когда все закончится. У судьи все должно закончиться вот-вот. И это придает мне силы проживать то, что я должен прожить, по крайней мере — сейчас. Я сел рядом с Хот-Догом и стал ждать, когда он забудет про обезьяну. К нам подошел Пепси.
— Короче, плавки только одной модели, стринги… тигровой расцветки… все размеры! Пойдем брать?
Мы пошли за плавками тигровой расцветки. Расплатились все той же карточкой и еще купили восточных сладостей.
— Пойдем глянем, что за отелем? — Пепси любил разведывать территорию. В нашем запретном городе он досконально знал все запретные места. За отелем оказался банальный пейзаж. Пески, глиняные хибары и узкая асфальтовая дорога, по которой мы приехали из аэропорта. Тут же тусовалось несколько такси. Таксисты оживились, но когда поняли, что мы никуда не поедем, — снова воткнулись в кресла своих машин.
— Смотрите! Кремль! — Пепси и здесь смог увидеть что-то секретное. Мы с Хот-Догом обернулись.