— Ну, как ты?
— Да я...
— А ты...
— Я, знаешь...
— Журналист?
— Ну, как сказать...
— А Де ла Хойя? Де ла Хойю помнишь?
— Джонни Тапия.
— Гатти против Уорда...
— Могилы все?
— Они, проклятые.
— Триллер в Маниле...
— Это была смерть.
— Четырнадцать раундов, представляешь?
— Не представляю. Я и трех уже не представляю.
— Паркинсон.
— А ты бы подписался?
— Под чем?
— Выиграть бой в Маниле и заболеть Паркинсоном.
Гена задумался и кивнул:
— Да.
— Серьезно?
— Да. Это бессмертие, понимаешь?
На подъезде к Екатеринбургу друзья заехали в кафешку и взяли бутылку коньяка. Общие воспоминания настроили их на пронзительно-душевный лад, а пронзительно-душевный лад требует возлияний. Плюс они все были как бы в самоволке, как бы снова восемнадцатилетними, только сбежавшими не от родителей, а от жен. Егора, Колю и Вадима отпустили в Мармарис со скандалом, хотя их дети были уже взрослыми (семь, восемь и девять лет соответственно). Этот мальчишник они втроем лелеяли много лет. Пацанское братство, которое было разорвано узами брака, требовало вернуть должок. Иногда дух улиц мешал им спать по ночам. Эта поездка должна была окончательно упокоить их беспокойное прошлое.
В «Кольцово» ребята чуть не опоздали, потому что приехали раньше и решили посмотреть Екатеринбург, где попали в пробку. В самолет они зашли последними. При электронной регистрации друзья пожертвовали местами у иллюминаторов, чтобы сидеть всем вместе, пусть и посередине салона. В полете было хорошо. В полете их доверительность приобрела глубокий характер «одноразовых друзей». Вадим рассказал про простату. Егор заговорил о том, что жена сильно растолстела, а он не знает, как подвигнуть ее к физкультуре. Коля признался, что снова подсел на анашу, потому что тело не вывозит заводских нагрузок. Гена рассказал о карьерном взлете жены и потере уверенности.
Коля: Номер, конечно. Кайфуй просто и все. Это ж бабки.
Егор: Нашел в натуре проблему. Да если б моя меня содержала, я бы вот так улыбался. Вот так, смотри.
Егор широченно улыбнулся с придурковатым видом.
Вадим: Давай махнемся?
Гена: Что на что?