Тихий страж. Бабушкина шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Нет, это не Родион Павлович, я – сам от себя.

– Вот чудеса-то! Ну, чем же я могу служить? говорите, Павлуша.

– Приходите, пожалуйста, к нам, т. е. к Родиону Павловичу, в пятницу вечером.

– И это вы сами от себя приглашаете?

– Да.

– Странно.

– А вы не удивляйтесь. И даже попрошу вас, скажите Родиону Павловичу, что вы сами этого хотите и давно собирались. Про мою просьбу не говорите.

Верейская внимательно посмотрела на Павла, не переставая мять серый пух.

– А вы меня не путаете, Павлуша?

– Нет, нет; уверяю вас, что для Родиона Павловича это очень нужно.

Хозяйка еще помолчала, будто не слышала слов Павла, наконец серьезно молвила:

– Хорошо, я сделаю это.

– Благодарю вас.

Павел хотел поцеловать ей руку, но Ольга Семеновна остановила его.

– Не стоит, у меня руки в пуху.

Помолчав и видя, что Павел не уходит, она вдруг заметила:

– За что вы меня так не любите?

– Я? да нет, наоборот.

– Нечего отпираться. Или вы ко мне ревнуете Родиона Павловича?

– Бог знает, что вы выдумываете, Ольга Семеновна.

– В наше время все возможно… Или вы думаете, что я заставлю Родиона Павловича сделать завещание в мою пользу и лишу вас наследства?

– Нет, я об этом не думал. Я вообще не думал ни о деньгах, ни о смерти Родиона Павловича.

– Так я тоже не думаю, но ведь все может случиться. Идет человек по улице, а его возьмут да и убьют ошибкой.

– Что это вы говорите? – вдруг закричал Павел так громко, что Верейская подняла голову, а кошка чихнула.

– Я ничего особенного не говорю, так, к слову пришлось. От слова не сделается.

– Не надо так говорить, – повторил Павел, бледнея.

– Не надо, так не надо. Полечиться вам бы следовало, Павлуша. А в пятницу я к вам непременно буду.

Глава девятая

Павел сам не понимал, почему у него как-то выпала из памяти Люба, которую он, кажется, не видал с самого того дня, как был у них вместе с Родионом. Между тем всего естественнее, конечно, было бы пойти именно к ней в эти дни какого-то всеобщего расстройства и тревоги. Хотя таким людям, которые не ищут тревоги и катастроф, всячески стараются их предотвратить и только в случае необходимости подчиняются, – что им могла дать Люба? Только раздуть и без того колеблемое во все стороны пламя? Но Павел не потому забыл про Любу, а просто его мысли были слишком заняты Родионом Павловичем, чтобы оставить какое-нибудь место для других забот. Хотя он поговорил с Ольгой Семеновной и почему-то верил, что она почувствовала важность положения и свое слово сдержит, в пятницу придет, но он не был уверен, что она поняла все до конца и, в случае нежелания Миусова, станет настаивать, сумеет удержать того достаточно долго, – вообще, все исполнит так, как нужно. Потому его тревога и томление нисколько не уменьшились, а даже будто увеличились после разговора с Верейской: выйдет ли? удастся ли? и что делать, если не удастся? Последний вопрос, может быть, и заставил вспомнить про Любу, потому что в этом случае необходимо было быстрое и решительное что-то, чего сам Павел, конечно, придумать не мог. Останавливала его опять таки совершенно неожиданная боязнь насмешек и выговоров со стороны Любы, о которых он прежде никогда не думал. Да, ведь она же еще не знает ничего ни об убийстве о. Алексея, ни об аресте Зайцева! Вероятно, не знает! Откуда же было бы ей знать? Так как эта мысль пришла Павлу последнею, ему вдруг показалось, что он именно за этим-то и идет к Любе, чтобы сообщить эти новости, а вовсе не спрашивать советов.

Матвея Петровича не было дома, и Люба сидела одна, даже, против обыкновения, без всякой книги, так просто, смотря в окно, будто поджидая кого.