Тихий страж. Бабушкина шкатулка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– К сожалению, это так. Я этого не понимаю и, не понимая, не принимаю в расчет. Конечно, я не права. Я знаю примеры, когда это (Люба с трудом выговорила) чувство меняло до неузнаваемости очень хороших людей, и всегда к худшему! Взять хотя бы вас…

– Но я, Люба, не знаю такой любви. Может быть, смешно и несколько стыдно сознаваться в этом, но ведь я никого так не люблю, как вы имеете в виду. Я не думал об этом, сейчас только вспомнил, а между тем это так.

– Да, мне кажется, вы свободны от подобных увлечений, но все их недостатки и крайности вы переносите в свое чувство к Миусову.

– Люба!

– Что, Люба? я не хочу сказать ничего дурного. А ты сделал себе кумира, идола и обо всем, обо всех забываешь, будто ничего больше нет или тебе нет дела ни до чего. Что бы ты мог сделать, не ограничивай так сам себя! А то это все какие-то домашние дела: Родиону Павловичу нужны деньги, Родион Павлович скучает, у Родиона Павловича могут зубы заболеть – и ты тратишь свои силы, чтобы устроить, устранить подобные пустяки.

– Не только это, Люба, не только это. Ты всего не знаешь. Ты, может быть, сама удивилась бы моей дерзости, узнав мои замыслы.

Люба улыбнулась, потом знаком пригласила Павла нагнуться и, положив обе руки ему на плечи, долго смотрела ему в глаза. Потом как-то странно проговорила:

– Уж очень вы, Павлуша, любите господина Миусова!

– Очень, – согласился тот серьезно.

Люба посмотрела еще несколько секунд на Павла, ничего не говоря, потом сняла руки, оттолкнула слегка мальчика и, прошептав: «Ну, что же?!», снова замолкла.

Павел неловко начал:

– Ты говоришь, ни на кого я не обращаю внимания, у меня не так много сил. Я не ищу, но когда встречаю, – вижу и помогу по мере сил.

Люба безнадежно махнула рукой, как ворона крылом.

– И потом, как же, например, ангелы… ангелы-хранители, – они к одному человеку приставлены – разве это так грешно?

Люба сухонько рассмеялась.

– Что ты, Люба?

– Ангел-хранитель! – Затем прибавила по-французски «ange gardien», будто так эти слова звучали еще смешнее: – Вы не обижайтесь, Павлуша. Это, конечно, зло и глупо, что я смеюсь, но мне кажется, что все это – ваши фантазии, и что Родиону Павловичу ничего этого не нужно, особенно с вашей стороны; а знаете, насильно делать добро, которого человек не требует, всегда опасно и неблагоразумно.

Но эти слова о благоразумии и против насилия выходили у Любы так фальшиво, что она, будто сама поняв это, вдруг оборвала свою речь и совсем другим тоном спросила:

– Что же в самом деле ты будешь делать?

– Вот я и не знаю.

– Предупредить полицию.

– Нет, полицию сюда никак нельзя путать.

– Да, да, я и забыла, что у Родиона Павловича у самого рыльце в пушку. Ну что же тогда? Пойти к Лосеву, отговорить его, хотя стоило бы наказать его хорошенько.

– Его не отговоришь, пожалуй. Он идеалист, следовательно, упрямец и потом – слепой человек.

– Гадость какая!

– Да. Но что же делать-то?

– Я бы на твоем месте, – начала Люба, прищурив глаза, – сама пошла туда.

– Куда? – почему-то шепотом спросил Павел… Наступали уже глубокие сумерки, но огня они не зажигали, и только как-то по памяти Павел догадывался, как изменяется Любино лицо.

– Ну, туда, на этот угол.

– Да.