Кристо действительно не боялся, он был готов зубами перегрызть и прутья клетки, в которой очнулся, и глотку этого типа, который осмеливался говорить с ним в таком тоне. Знать бы еще, как магию в зубы направлять!
Первое задание, Холдон сожри этих людишек! Старик уже почти готов был выложить браслетик — и вот все идет наперекосяк, он и Дара — в клетке (девчонка к тому же еще без сознания), руки за спиной скованы. Хотя он же все равно не колдует через руки, так что можно прямо сейчас ударить этого типа силовой волной через пупок, или что-то в этом роде.
А сил-то на всех хватит?
Кристо считали отморозком, и в учебе он действительно здорово притормаживал, а что касается вежливости или там эрудиции (слово-то какое ругательное!) — это вообще можно забыть. Зато он отличался здравым смыслом, когда его припирали к стенке. И как раз в этом случае приходилось признать, что атака — совсем не выход. Даже если он их вырубит, руки от этого свободными не станут. Освобождать их, пока на него пялится этот, главный, с носом как у целестийской знати — не выход вдвойне.
— Как вы с подружкой попали к нему на квартиру? — Макс тряхнул головой и повторил тираду по-польски. — Кim jesteś? Co tam robiles?
Кристо продолжал молчать, сопеть и убивать его взглядом. Про себя он жалел, что направлять магию в глаза у него тоже получалось из рук вон плохо. Сейчас бы гипноз применить!
— Повторяю вопрос в последний раз, — Макс сам не мог надивиться на свое терпение. — Что вы там делали?
В ответ Кристо, который не отличался мастерством по части выдумки легенд, послал его на четырех европейских языках. Ругательств на норвежском Макс не понял, остальные до него дошли. Эрудированный, однако, ребенок.
— Грек, а грек! — крикнул Берт с другого конца базы. — Не жмись! Какого чёрта ты запретил нам трогать девку? Придерживаешь для себя?
Макс не ответил, хотя в мыслях сделал зарубку.
Больше не использовать греческий паспорт при поездках и вышибить из башки «пингвинов» дурацкое прозвище.
— Жду ответа десять секунд, — невыразительно сказал он, демонстрируя пошленькую и не самую приятную усмешечку. — Потом даю им разрешение. Ты понял?
И он легким кивком указал на Дару, но Кристо не особенно обеспокоился. Навидался во время золотого детства… В конце концов, его обязывали защищать жизнь артефактора, а не честь артефактора. Поэтому он медленно и вдумчиво повторил свою тираду на четырех языках — почти слово в слово, с небольшим удлинением в части польского, чтобы быстрее дошло по адресу.
Дошло. Макс нахмурился. Слова юнца его не беспокоили — он о них пожалеет — хотя факт знания этим чучелом такого количества ругательств и языков настораживал. Как и то, что чучело совершенно не обеспокоено участью подружки… или не подружки? Кто ж они такие и что делали у торговца, и как это вытянуть из малолетнего партизана?
Из угла базы донесся глумливый ржач Берта и остальных. Отдать им девчонку или подождать, пока очнется, а вдруг из нее можно вытянуть больше, десять секунд истекают…
Стоп. Старик в соседней клетке поднялся на четвереньки и что-то забормотал. Сосунки мгновенно отошли на второй план по сравнению с основным заданием. Макс вернулся на свой стул, вцепился в полуостывшую кружку с кофе и крикнул по-английски:
— Берт, Клайс! Старик очухался, давайте его сюда.
Самому вытаскивать торговца из клетки ему не улыбалось. После снотворного людей иногда начинает тошнить, а джинсы-то — новехонькие, и ботинки жаль тоже.
Молодые «пингвины» тоже чурались черной работы, но ослушаться не посмели: с максимальной осторожностью выволокли торговца из клетки и представили пред ясные очи Ковальски, который успел развалиться на стуле в самой лучшей, мафиозной позе. Ей он научился еще когда работал под прикрытием в паре группировок, в Штатах.
— Приятная встреча, — тонкие губы растянулись в усмешке, ни на миг не разомкнувшись. — В Цюрихе ты хорошо ушел. И поскольку ты драпаешь от нас уже месяц — ты, скорее всего, знаешь, что нам нужно?
Кристо только застонал из клетки, когда услышал, как его слова повторяют чуть ли не дословно. Он, даже не вслушиваясь, мог представить, что ответит торговец:
— Что? Кто? Я не понимаю, вы таки кто такие?
И какой вопрос последует дальше. И какой на это дадут ответ.
Сойти с ума ему помешал только задумчивый голос Дары из-за спины:
— Ты шикарно заботишься о своей напарнице.
Дара совершенно пришла в себя, но не поднималась и только едва заметно подмигнула из положения лежа.
— Щас — о тебе заботиться! Мне их жалко было. Большая радость слушать, как ты их ухлопываешь своим занудством.
— А тебе их хочется просто поубивать?
— А тебе нет?
Дара слегка пожала плечами. Ну да, конечно, она ж действующий артефактор. К устранению свидетелей относится спокойно, стало быть, только вот дело прежде всего. Устраивать резню, когда артефакта они еще и не видели… Это они замечтались: сперва бы нужно освободиться.