Душа Пустоты: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

«В Вельфендоре есть школа магии», — вспомнил он. — «Да только и там ты никому не сдался…»

Перебрав в голове ещё несколько схожих вариантов, понял, что самым простым будет вернуться домой и извиниться перед отцом. В конце концов, это его, Кая, вина, что забыл запереть курятник. Тот оказался занесён снегом. Две курицы померли от холода.

Кай перелез через оградку и уже было сокрушённо двинулся к двери, да только вот слабое металлическое позвякивание за спиной заставило его вздрогнуть. Он глянул за плечо. Чуть привыкшие ко тьме глаза выхватили чей-то высокий силуэт. Кто-то стоял у дальней стены амбара. Или это просто подпорка? Разглядеть было трудно. Он повернулся к фигуре.

— Элай?

Нет ответа.

«Может, всё-таки в Вельфендор?..» — вновь зажглась мысль и тут же погасла — фигура чуть двинула головой.

Внутри всё оцепенело. Ужасно хотелось рвануться к двери и выдернуть лопату, стрелой вылететь из амбара и что есть мочи побежать обратно в дом, в тепло, к семье. Но Кай не мог даже пальцем пошевелить. Он впивался взглядом в силуэт, надеясь разглядеть в нём составленные друг на друга мешки, собранный хозяйственный инвентарь или старые отцовские охотничьи шубы, повешенные на гвоздик.

Силуэт сделал шаг. Больше не осталось никаких сомнений в том, что он не померещился юнцу. Кай опомнился. В животе щекотно закололо, в ноги влилась энергия, а все мысли выдуло животным ужасом. Шаг назад, резкий разворот к двери и… он врезается во второго незваного гостя. С испуганным стоном пятится, запинается, но не падает. Чувствует, как его подхватывают чьи-то крепкие руки, сковывая торс стальным захватом, поднимают над землёй.

— Отец! — раздирая глотку, вопит Кай, начиная лягаться и выкручиваться. Не помогает. Один пришелец держит нечеловечески сильно, а второй подходит всё ближе и зажигает в руках крохотный огонёк белого света, явив перепуганному до смерти юноше угловатые железные маски и серебристо-чёрные мантии.

— Отец! Элай! Эла-а-ай!

Магическое свечение усиливается, из него сочится серебряная дымка, которая опадает на руки в чёрных перчатках.

— Па-а-а… — последнее, что успевает выкрикнуть Кай, прежде чем свечение проглатывает всех находящихся в амбаре.

Снова тишина. Снова завывания ветра. К двери с той стороны приблизился топот двух человек. Лезвие топора протиснулось через щель к верхней петле — раздалась пара звонких ударов молотком, — лезвие было вытащено и вставлено снизу — теперь удар пришёлся по нижним петлям. Отец и сын выбили дверь, и та упала на пыльный пол амбара. Помещение осветил масляный фонарь.

— Кай? — Элай прошёл внутрь.

— Сын, выходи! — в голосе отца уже не слышалось гнева. Он редко когда злился, и ещё реже кричал на сыновей за проступки, за которые соседние фермеры своих бы уже давно отлупили. Обычно, в подобные моменты, когда Ганн остывал и смягчался, Кай бросался к нему со слезами и раскаянием. Отец крепко обнимал его, хлопал по спине и всё заканчивалось.

Сейчас никто не вышел из теней амбара. Никто не всхлипнул, не подал знак, что ещё тут. Единственным звуком, помимо скорбного завывания вьюги, были шорохи меховых шуб, в которые облачились отец со старшим сыном. В руках Элая позвякивал светильник. Они оба озадаченно озирались по сторонам.

— Он точно сюда забежал? — спросил Ганн. — Не в хлев?

— Я видел, как он заперся, и говорил с ним, — быстро объяснил Элай. — Кай всегда, когда хочет спрятаться, бежит либо сюда, либо на речку. Но до реки топать… да ещё и по такой стуже… в ночь…

— Кай! — снова позвал отец.

— Ка-а-ай!

Они ещё долго звали младшего. Вскоре к ним присоединилась мать, принеся с собой пару дополнительных фонарей. Втроём обыскали весь амбар, чердак, к которому пришлось тащить лестницу из хлева, окрестности, хлев, курятник, сарай, набитый сеном и дровами. Даже в погреб забрались. Спать легли убитые. Перед сном Элай ещё раз обошёл всю территорию семейства Нэри, разрезая ночь светом фонаря и перекрикивая поднявшийся буран:

— Ка-а-ай!

Крик всё так же тонул в зимней пустоте.

Утром обошли соседей, вдруг, младший напросился у них переночевать. Но те лишь непонимающе разводили руками и отрицательно качали головой.

Глава 1. Нексус

1

Поверхность. Плоскость. Земная твердь. Эти слова связаны с привычным ощущением положения человека в пространстве. Он стоит и его ноги упираются в некую плотную материю, сопротивляясь силе притяжения. Окажись он в воде или взобравшись на неустойчивую конструкцию, рано или поздно будет стремиться вернуть себя в ту самую позицию, где уверенность переплетена с осознанием безопасности и чувством контроля. Планетарная поверхность с точки зрения одного разумного существа, как правило, является более абстрактным понятием, нежели то, что он может объять своим восприятием, уронив взгляд вниз или отправив его к далёкому горизонту. Как правило, чтобы осознать масштаб по-настоящему, нужно отойти подальше от наблюдаемого объекта. В данном же случае, нужно подняться. Подняться так высоко, чтобы размер гор и глубина океанов перестала играть роли, а всё обозримое предстало в виде замысловатого узора на совершенно гладкой и стерильной поверхности. Возможно, эту поверхность даже накрывает тонкий слой газа. Он почти невидим. Наиболее выразителен на горизонте, где он, преломляя свет, окаймляет чей-то мир неосязаемой голубоватой полосой.

Привычная картина разумного существа, которому довелось лицезреть свою обитель со стороны холодного космоса.

Этот предполагаемый наблюдатель волен исследовать взглядом небесное тело, обременённое жизнью, скользить глазами, если таковые имеются, по переплетениям рек и каньонов. Следовать вниманием за тайфунами и прочими климатическими явлениями. Он смотрит на планету, находясь за пределами её атмосферы, но не настолько далеко, чтобы подсознательно воспринимать её в качестве сферического объекта, который можно охватить взглядом. Нет, он держится достаточно близко, чтобы колыбель его рода всё ещё могла своими размерами внушить ему страх высоты. Такой высоты, о которой даже думать невозможно. Это не объект вдали. Это поверхность под ним. Он — пылинка, не сильно отличимая от фундаментальных частиц. Он и гранула кремнезёма одинакового легко способны затеряться, скрыться из виду на фоне этого синеватого полотна, для которого даже понятия «огромный», «колоссальный» и «чудовищный» будут казаться несерьёзными и преуменьшенными. Это тот момент, когда любые сравнения теряют свою силу. Абсолютная разница.

И вот, эта поверхность снизу предполагаемого наблюдателя.