— Люблю, чтобы гренки были хорошенько прожарены, а мясо — с кровью. Сама не знаю, почему. Есть у меня такая слабость, что поделать, — заметила женщина.
Когда официант удалился, детектив спросил:
— Что вам известно о сенаторе Ричарде Дедалусе?
— Не понимаю, какое отношение это имеет к моей сестре?
— Возможно, что никакого. Смотря что вы ответите.
Официант принес кофе и сок и снова скрылся за густой листвой растений, украшавших помещение.
Они сидели в зале для богатых посетителей, где кроме них было всего несколько человек. Ближайшим соседом был дородный коммивояжер, который колдовал над своим портативным компьютером. Он мог бы услышать их разве что с помощью направленного микрофона.
— Некоторое время я бывала в обществе сенатора, — проговорила Домино, отпивая кофе. — Естественно, по заданию. Полагали, что Ричард настолько влиятелен, что его можно прощупать только таким довольно ... нетрадиционным способом. Не проверять же его на детекторе лжи или на чем-нибудь еще в этом роде. И то, что я делала, было ему же во благо.
— Ну разумеется...
Домино скорчила недовольную гримаску.
— Думаете, я с ним спала или делала еще что-либо непристойное?
— Я этого не говорил.
— У вас и не было на то оснований, — твердо произнесла Домино, поставив чашку на стол. Принесли заказ, и Кроукер некоторое время молча наблюдал, как она крохотными кусочками поедает жареные гренки.
— Вы не могли бы снять ваши очки? — внезапно попросил он. — Вы спрятались за ними, как за маской, а это, согласитесь, не очень-то приятно...
Домино сняла очки, и он увидел широко поставленные изумрудно-зеленые глаза, точно такие же большие, как и пронзительно-васильковые глаза ее сестры.
— Мне нравится Ричи, — продолжила Домино. — Он умница и очень четко мыслит. Для его возраста это большая редкость.
Кроукер разбил яйцо, вылил желток в тарелку и, обмакнув в него ломтик ветчины, осведомился:
— У Дедалуса есть какие-нибудь, скажем так, странные друзья?
— В каком смысле?
— Каких обычно не бывает или не должно быть у сенаторов Соединенных Штатов.
— У Ричи много друзей.
Господи! Она называла его так фамильярно — Ричи! А ведь речь шла об одном из самых могущественных людей Америки! Кроукеру стало немного не по себе, но он продолжал расспрашивать женщину:
— Не было ли среди друзей сенатора Доминика Гольдони?
— А, это тот глава мафиозного клана, которого укокошили а прошлом году?
— Да, тот самый.
Домино тщательно вытерла пальцы салфеткой.
— Думаю, да. Помнится, я даже встречалась с его сестрой. Как ее зовут?..
— Мэрилин?
— Нет. Маргарита. Я ее прекрасно запомнила. Она произвела на меня хорошее впечатление: не похожа ни на одну из этих итальянских мафиозных принцесс, с которыми мне доводилось сталкиваться. Вы понимаете, о чем я говорю?
Разумеется, Кроукер понимал.