Сердце Рока подпрыгнуло в груди.
— Есть еще трудности?
— Никаких.
Изображение на экране не двигалось.
— Тогда в чем же дело?
Абраманов оторвался от пульта и повернулся к Року.
— Послушайте, а не отказаться ли нам от нашей затеи?
— Но почему? Думаешь, в контейнерах трещины? Радиация повышена?
— Радиация в норме.
— Совесть мучает?
Абраманов вздохнул.
— Я ведь человек...
— Бери пример с меня. Совесть — это химера! И вообще, мы просто обязаны поднять твой 114м из этой опасной зоны. Я говорил тебе, в прошлом году здесь было серьезное землетрясение. А небольшие — чуть не каждый месяц.
— Да, конечно. Именно поэтому мы здесь. Но учти, 114м очень токсичен. Любой контакт — будь то вдох, глоток или поглощение сквозь кожу — смертелен для человека. И я знаю, даже при всех мерах предосторожности 114м сможет вырваться за пределы зон повышенной безопасности.
Рок непонимающе уставился на русского.
— Как это?
Ученый усмехнулся:
— Ты же не физик. Что тебе объяснять? Все равно не поймешь, — он вновь сконцентрировал внимание на приборах. — Пошли дальше. Вскрываю фюзеляж.
Из-под неуклюжего торса аппарата выдвинулись манипуляторы, их пальцы пробежались по обшивке самолета и принялись за работу.
— Фюзеляж вскрыт. Вхожу внутрь.
Экран вспыхнул пятнами света — прожектора осветили внутренность разбитого самолета.
— Где контейнеры? — Рок с трудом сдерживал волнение. Ведь самолет разломало на куски, и контейнеры могли утонуть в пучине...
— Вижу груз.
Рок бросил взгляд на экран: суставчатые руки робота держали небольшие металлические ящики. Но вдруг изображение на экране задрожало. Робот выбрался из фюзеляжа и начал раскачиваться. В любую минуту трос мог оборваться.
— Я же сказал, мудак, держи катер на месте! — рявкнул Рок, наводя на капитана автомат.
— Это не шторм, — не оборачиваясь заметил Абраманов. — Это подвижка дна.
— Подводное землетрясение!
Изображение на экране задергалось, затем взорвалось искрами как от головешки.
— Робот на что-то напоролся! На самолет или на скалу! Водометы не действуют.
— Вытаскивай его, ну же!