— Возможно, нет. Но разве в глубине души я не могу испытывать чувство стыда? Вот оно и мучает меня по ночам.
— Хотелось бы верить.
Николас застонал.
— Он очнулся, — сказала Сейко, затаив дыхание. — Слава Богу!
— Я же говорил, что это долго не продлится.
— Откуда вы знали? — она подошла к кровати и устремила на Николаса нежный, радостный взгляд.
— Слава Богу, — проговорила она с облегчением, ее рука бережно погладила его лоб. Потом девушка наклонилась к Николасу и поцеловала его.
— Где я? — хрипло спросил Николас.
— Бога ради, дайте ему лучше воды, — проворчал мужчина. — Поцелуи могут подождать!
Сейко, опустившись на колени, поднесла Николасу стакан холодной воды, и тот жадно припал к нему.
— Помогите мне сесть, — попросил Николас. Щекой он ощущал плечо Сейко. Оно было холодное, словно вылепленное из гипса.
— Лучше пока полежи, — возразила она.
— Перестаньте трястись над ним, словно маменька над любимым сыночком, — приблизился мужской голос. Очевидно, его обладатель тоже подошел к Николасу. — Если он говорит, что хочет сесть, значит, действительно может. Я же убеждал вес, что все обойдется...
Николас скорее почувствовал, чем увидел, что Сейко обернулась к мужчине. Ему тоже хотелось взглянуть на незнакомца, но какое-то странное чувство подсказывало ему, что сделать это нужно только тогда, когда он встанет на ноги.
— Где мы? — спросил он Сейко, которая помогла ему подняться с кровати.
— Не беспокойся! Ты в полной безопасности.
К своему удивлению, Николас обнаружил, что он одет лишь в купальный костюм.
— Взгляните-ка, — заметил незнакомец. — Все великолепные ссадины и синяки, которые были у него на теле, почти уже исчезли.
Николас знал, что этим он обязан своим необыкновенным способностям. Его тау-тау помогло ему быстро поправиться, даже несмотря на то, что он находился в бессознательном состоянии.
— Черт побери, кто вы такой? — резко спросил Линнер мужчину.
— Познакомьтесь, это Тати Сидаре, новый оябун клана Ямаути, — поспешила представить Сейко незнакомца.
Николас отметил, что поклон Сидаре был подчеркнуто короток — словно этим жестом он стремился выразить весьма ограниченное уважение к новому знакомому.
— Я знаю, как ты относишься к якудзе, — сказала Сейко, — но что делать? Необходимо было обратиться к человеку, которому можно доверять...
— Значит, вы наследник Томоо Кодзо, — обратился Николас к Сидаре.
Оябун улыбнулся одними губами. Он был молод — возможно, чуть старше тридцати, высок, с алчным взглядом черных глаз. Узкое продолговатое лицо, аккуратный нос с чуткими, чуть подрагивающими ноздрями — пожалуй, они чрезмерно напоминали женские. Во всем облике Сидаре таилась еле сдерживаемая угроза, словно это был не человек, а пылающий очаг за крепко запертой заслонкой. Что-то говорило Николасу: тот, кто попытается открыть эту заслонку, подвергнет себя серьезному риску.
— Я уже чувствую, как грехи моих предшественников сжигают заживо мое тело, — произнес Сидаре тоном, ни на секунду не позволявшим поверить в искренность его слов.
«Вот он, представитель нового поколения якудзы, — подумал Николас, — самоуверенный, дерзкий, высокообразованный, спокойно занимающийся своей деятельностью при полном попустительстве закона».
Осанка и манеры этого человека говорили о том, что он — в отличие от Кодзо или Тёсы, «людей с улицы», — выпускник солидного университета, вовсе не чуждается общения и даже может быть весьма демократичным. Не то что надутые спесью старые оябуны.
— Я вижу, вы прекрасно справились с выпавшими на вашу долю испытаниями, — заметил Тати.
— Ты спас нас обоих, Николас, хотя я до сих пор не пойму, как ты это сделал, — проговорила Сейко. — Я почувствовала, как ты закрыл меня своим телом, потом... воздух вдруг стал горячим и жидким, как будто бы мы погрузились в расплавленный воск, Я потеряла слух и зрение. Меня охватил ужас. Я попыталась вырваться из этого воска, но тут сверху обрушился страшный удар, и я решила, что нас сейчас разорвет на куски. Раздался протяжный вой, и в этот момент я потеряла сознание.