Он бросил на нее быстрый взгляд.
— Как почему? Ты будешь скучать по Нью-Йорку, по твоей новой работе.
— Я буду ревновать тебя, если мы вернемся в Штаты и я увижу, что ты тоскуешь по этим местам. И кроме того, я могла бы переговорить с Риком о том, чтобы создать здесь, в Токио, отделение фирмы. Он в восторге от японских методов рекламы.
— Я не хочу здесь оставаться, — сказал он. — Где мы стали бы жить?
Она улыбнулась в ответ.
— А почему не здесь?
— О нет! — поспешно сказал он. — С этим домом связано слишком много тяжелого. Все говорит о прошлом, воспоминания висят в каждом углу, точно паутина.
— А мне здесь нравится, — сказала она, вставая. — Очень жаль, что ты так настроен.
На обратном пути они остановились на берегу озера. Ласково щебетали птицы, воздух был напоен свежестью.
Жюстин легонько погладила тыльную сторону его поврежденной ладони.
— Почему ты никогда не улыбаешься, Ник? Целыми неделями все думаешь, думаешь. Я не могу быть спокойной, видя тебя таким.
Николас вытянул руки перед собой ладонями вверх.
— Понимаешь, Жюстин, я смотрю на них и думаю, неужели они способны причинять лишь боль и приносить смерть?
Она вложила свою руку в его.
— Но это такие нежные руки, Ник. Когда они ласкают меня, я забываю обо всем на свете.
Он покачал головой.
— Этого мало. Я не могу забыть про то, что они натворили. Ведь я не хочу убивать! — Его голос дрогнул. — Мне даже не верится, что я мог это делать.
— Но ведь ты никогда не стремился к этому. Ник! Ты всегда убивал, защищаясь!
— А кто стремился овладеть сначала будзюцу, потом ниндзюцу. Для чего? — В глазах его застыла мольба.
— Скажи, какой ответ ты хочешь услышать? — негромко спросила она.
— В том-то и дело! — страдальчески воскликнул он. — Я не знаю ответа.
— А думаю, это потому, что его не существует.
Он наклонил голову и произнес сдавленным шепотом:
— Тогда нет ответа и на то, почему я покалечил моего друга.
— О Ник! — воскликнула она, прижавшись губами к его щеке. — Лью тебя не винит, так зачем же ты клянешь себя сам?
— Не будь там меня, его рука была бы цела!
— Да нет же! Если бы не ты, он был бы мертв. И никогда бы не узнал, кто истинный убийца Анджелы Дидион. — Николас поделился с ней, насколько мог, в долгие часы бодрствования у постели Кроукера после операции. — Ты же знаешь, что он был одержим этой идеей.
С тихим стоном Николас вырвался из ее любящих объятий. Он обошел машину, сунул руку в открытое заднее окно и вытащил дай-катана. Потом крепко поцеловал Жюстин в губы.
— Я скоро вернусь. Подожди меня здесь; послушай птиц, посмотри, как солнечные лучи пронизывают листву.
Он поднялся на маленький холмик и спустился к озеру. Вода искрилась от брызг, танцующих на ее поверхности. Она ласково плескалась у ног Николаса, доставая до носков. Прохлада была ему приятна, и он зашел в воду по пояс, не обращая внимания на то, что мокнет одежда.