Сборник "Николас Линнер+Отдельные триллеры",Компиляция. Книги 1-12: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Разумеется, знала. Я пытался отговорить ее, но...

– У меня на руках ваша переписка с Амандой.

– А-а, – только и произнес он, уловив в надвигающихся сумерках ее суровый взгляд. Теперь Торнберг понял, в каком она сейчас состоянии и как далеко от него она находится.

Он отрицательно помотал головой и, сказав: "Мне нужно уколоться", поставил хрустальный стакан на ночной столик и выдвинул нижний ящик.

Стиви сидела не двигаясь, пока он отодвигал фальшивое дно, запускал глубоко в ящик руки и зажигал торшер у кровати.

– Что, ищете вот это? – насмешливо спросила Стиви.

Он посмотрел на нее. Теперь в свете торшера ее легко было рассмотреть: она казалась такой желанной в джинсах цвета хаки, блузке апаш кремового цвета под бейсбольной курткой из кожи и сукна. Ему всегда нравились ее длинные ноги, большие крепкие груди, но в данный момент его внимание привлекли тонкие кожаные перчатки на руках. А привлекли потому, что она держала в правой руке армейский кольт калибра 11,43 миллиметра и в упор целилась в него.

– А ты уверена, что он заряжен?

– Я же сама набивала обойму, – холодно улыбнулась в ответ Стиви.

– Ты никак не можешь выстрелить, Стиви, – убеждал Торнберг. – Ты ведь психиатр и хорошо знаешь последствия этого поступка, я имею в виду не только приговор суда, но и то, что годы спустя ты будешь сама себя мысленно казнить. Да к тому же еще я не сделал ничего такого, что давало бы тебе право целиться в меня из пистолета.

– Вы убили Аманду.

Торнберг с изумлением глянул на нее.

– Ты просто-напросто с ума спятила. С какой стати я бы стал...

– Она умерла от снадобий, которыми вы ее снабжали. Заткнитесь! Не отпирайтесь! – Стиви покачала головой. – Теми же, от которых загнулась и Тиффани. Только с Амандой получилось по-другому. Тиффани вы вертели, как хотели. Где лежит ее тело, Торнберг? В морге? Нет, не в морге. Не было ни похорон, ничего не было. Могу спорить, что вы отдали ее своим вурдалакам из клиники, а они изрезали ее на кусочки для всяких там исследований, а потом сожгли. Все шито-крыто, и судмедэксперт не задаст никаких неудобных вам вопросов. А медицинское заключение о смерти состряпает кто-нибудь из врачей в клинике, стоящих перед вами на полусогнутых.

Но с Амандой такое не прошло бы. Она жила не в вашем обществе, до нее вам было не добраться. Когда вам стало известно, что она вот-вот умрет, вы не могли так просто тайно похитить ее и привезти в клинику. А если бы она умерла от лекарств, которыми вы ее пичкали, то при вскрытии возникли бы очень серьезные вопросы. Так вот, чтобы избежать вопросов, вы ее и убили. А для маскировки все это представили так, будто она пала жертвой подлого вора, которых полным-полно в Нью-Йорке, особенно в районе, где она жила. Вы прекрасно знали, что ее убийство таким образом не поднимет слишком много шума и не вызовет удивления.

– Все сказала? – перебил ее Торнберг. – Рассказала ты все очень складно, но я должен все же назвать твой рассказ сказкой. Не знаю, кто накачал тебя этим бредом, но могу заверить, что...

– Заткнись! – прервала его Стиви, на этот раз в грубой и решительной форме. Она даже встала, не в силах больше выносить переполнявший ее душу гнев... – Я же на себе испытала эти твои хитрые иезуитские приемчики. Одного не могу понять – почему это я умудрилась восхищаться, как ты ловко обводишь вокруг пальца многих людей, в том числе влиятельных и могущественных. Да, ты помог Мортону сделать карьеру и таким образом обеспечил мне доступ в свет, о чем я всегда мечтала. А ты был таким могущественным и блестящим, ну прямо как солнце, и я стала близка с тобой, греясь в лучах твоего могущества и наслаждаясь отблеском славы. Стоило мне только назвать твое имя, и нужные двери распахивались передо мной.

Боже мой, как я трепетала в предвкушении чего-то необычного, воображая себя актрисой с Бродвея, играющей на сцене. Как я запуталась в своей лжи! Я просто жила в ней, день и ночь, а вот когда по твоему приказу улеглась в постель с Вулфом, как последняя проститутка, то это переполнило чашу моего терпения. Теперь я оглядываюсь на этот эпизод с опаской и таким отвращением, что ты себе и представить не можешь. Потому что, когда я вспоминаю, как добилась расположения Вулфа и использовала его ради твоей выгоды, у меня поневоле возникает чувство страха и отвращения.

Но ты все-таки прав в одном: я полюбила Вулфа и уверена, что со временем и он полюбит меня. Но, как ты понимаешь, я не стану тогда в своих с ним отношениях плясать под твою дудку. Никогда даже я не приглашу его с тайным умыслом ну и, само собой разумеется, никогда не скажу ему, что выполняла твое задание.

– Присядь, Стиви, – успокаивал Торнберг, – ты же знаешь, что мне нравилась Аманда, она была моей приятельницей, без нее мне бывало скучновато. Мне искренне жаль ее, но теперь должен признаться, что она всегда уходила от разговора, когда затрагивалась тема клиники. Мне стало просто жутко, когда я узнал о ее смерти, но, поверь, это только лишь слепой случай. Ее убил город, ее убил Нью-Йорк. Конечно же, это трагедия, но обвинять здесь некого.

– Торнберг, меня не интересует, как вы будете выкручиваться.

– Стиви, прежде всего ты должна осознать, насколько заморочили тебе мозги. Ты ведь даже не в состоянии отделить правду от кривды.

– Я же приказала вам заткнуться и знаю, чем заткнуть ваш рот, – Стиви твердо сжимала кольт, целясь прямо в сердце Торнберга, и он прекрасно понимал, что любая попытка обезоружить ее чревата его собственной гибелью. Ему нужно выиграть время, чтобы разобраться во всем, что происходит, ибо сейчас это было для него вопросом жизни и смерти.

– Читая письма Аманды, – продолжала между тем Стиви, – я вдруг поняла, что мне самой грош цена. Замужество мое – смех да и только. В нем не было ни любви, ни симпатии. Оно стало всего-навсего предметом торга. Что же касается моей работы, то я чувствую себя бесконечно далекой от моих пациентов, а моя светская жизнь настолько пуста и фальшива, что мне просто хочется выть от горя.

Настоящие чувства во мне пробудил лишь Вулф, а я ведь и не ведала, что они дремали во мне столь много лет.

Но в конечном итоге, Торнберг, не в вас корень зла. Он в нас самих. Мы словно в капкане, и его стальные челюсти готовы захлопнуться и схватить нас в любую минуту. И виню я себя ничуть не меньше, чем вас.

Она опять наставила на Торнберга кольт, рука ее выпрямилась и так напряглась, что он даже подумал, что ошибался, считая, что она не сможет нажать на курок пистолета. "Судя по ее виду, с ней поздно вести разумные разговоры, – подумал Торнберг. – Она напялила на себя такую броню, что ее уже ничем не прошибешь".

– У меня есть письма Аманды, но в суд я их не представлю, – заметила Стиви. – У меня нет прямых улик, что мою сестру убили по вашему заказу, но я все равно знаю, что ответственность за это несете вы. Я не могу со спокойной совестью позволить вам выйти сухим из воды.

И с этими словами Стиви нажала на курок. Однако за мгновение до выстрела Торнберг умудрился схватить тяжелый хрустальный стакан, стоящий на ночной тумбочке, и запустить его Стиви в плечо, сбив ее с прицела.

Пуля попала ему в грудь чуть пониже сердца. Он рухнул поперек кровати. Стиви вскрикнула, увидев, как из раны хлещет кровь, заливая покрывало. Торнберг широко раскрыл глаза, бессмысленно уставясь в одну точку, но она не смогла удержаться и взглянула на его лицо.