– Ты давай иди, не стоит заставлять Нишицу-сан ждать. А я мигом обернусь.
Юджи, немного поколебавшись, пошел один в конец коридора. Отодвинув ширму, он снял обувь и вошел в комнату. Карлица аккуратно закрыла за ним дверь, и Юджи услышал ее удаляющиеся шаги.
Комната благоухала от запаха мандаринов и роз. Стены ее были обиты расщепленными бамбуковыми дощечками и черно-серым материалом, на полу лежали циновки, на стенах висели горшочки с папоротником, розовыми и темно-красными орхидеями, вечнозелеными деревцами бонсай, повсюду играли солнечные пятна. Воздух в комнате был влажным, будто цветы только что полили. В углу стояли два металлических стула, жаровня-хибачи и тонкий матрас для спанья. На жаровне лежал свернутый в кольцо темно-красный шнур.
Вслед за ним вошла молодая изящная японка с длинными волосами, округлыми формами тела, нежными руками, прямыми плечами. Одета, она была как танцовщица или гейша, причем опытная – это сразу бросалось в глаза.
– Меня зовут Ивэн, – представилась она.
Юджи назвал себя, хотя и так прекрасно понимал, что она знает его имя.
Больше Ивэн не сказала ни слова, а только блеснула глазами цвета молочного шоколада. Она носила короткую юбку из темного шелка и белую блузку из того же материала. Макияжа на лице не было. На одной ноге, на голой лодыжке, поблескивал золотой инкрустированный браслет.
– Ну и что вы думаете обо мне? – спросила она.
– Думаю, что еще рано что-либо говорить, – ответил Юджи.
– Разве? А я кое-что думаю о вас.
– Что вы имеете в виду?
Ивэн вздернула подбородок: и задорно ответила:
– Думаю, что вы предпочтете: поразвлечься со мной или же посидеть с другом Вакарэ?
– Вопрос довольно бесцеремонный.
– Вакарэ хочет видеться с вами.
– Да, я знаю.
– Неужели знаете?
– Разве вас это удивляет?
Она продолжала пристально разглядывать его.
Юджи спросил:
– А где Нишицу-сан? Я пришел на встречу с ним.
– Вы пришли в храм Запретных грез, – заметила Ивэн. – Кроме того, вы пьяны. Поэтому вам лучше побыть со мной, а не с Нишицу-сан, не так ли?
Она сбросила с себя блузку и придвинулась к нему, голая по пояс. Затем закинула ему за талию ноги, приподнялась и зашептала на ухо:
– Я люблю иметь мужчину, когда у меня руки связаны на затылке.
Юджи онемел от изумления. Вообще-то она права: он, конечно, пьян и не может говорить с Нишицу. Какой же он дурак, что согласился с безумным планом Вакарэ проникнуть в общество Черного клинка. Но ведь когда они говорили, им казалось, что это легко сделать, более того, даже забавно. А вот теперь реальность оказалась непосильной тяжестью, навалившейся на грудь. Он и впрямь испугался "Тошин Куро Косай" и встречи с Нишицу. Вот он пришел в храм Запретных грез и ни минуты не сомневается в том, что ему вместе с Вакарэ никак не удастся устранить Нишицу и нынешнее руководство общества.
– Я люблю, когда ноги у меня немеют и я не могу даже пошевелить ступнями, а единственное, что могу, – поднимать и опускать грудь и ворочаться под тобой, – шептала Ивэн, извиваясь на нем.
Юджи не мог устоять перед ее соблазнами и поневоле стал возбуждаться. Может, из-за того, что он перебрал виски и пива, или же опять-таки из-за сильного страха перед Нишицу, но он перестал вдруг владеть собой и чувствовал себя как приговоренный к смерти перед казнью. Во всяком случае, член у него поднялся и затвердел, словно железный.
Почувствовав это, Ивэн принялась напевать ему в ухо, закрыв глаза:
– О-о, вот это я люблю больше всего. Слившись воедино, мы сможем лучше ощутить все тонкости, вспомнить все, что хотим. – Распахнув его рубашку, она принялась тереться сосками о его грудь. – Ты ведь пришел сюда и ради меня? – С этими словами она принялась слегка покусывать его острыми белыми зубками.
Может ли человек из-за сильного страха терять голову? Юджи не мог ответить на этот вопрос, единственное он знал наверняка: он хочет целиком раствориться в Ивэн. Сняв с нее шелковую юбку, он принялся обматывать все ее тело темно-красным шнуром, пока она не превратилась в подобие прекрасной скульптуры. Он натянул шнур потуже, руки ее невольно закинулись за спинку металлического стула, а ягодицы приподнялись над матрасом.