В людских и лесных дебрях: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Говоря это, Гак, самым спокойным способом приступил к сдиранию шкурок турпанов, и делал это, очевидно, так же ловко, как убивал людей, а позднее «шил» тюремных надзирателей.

III. Затопленный город

Плавательные способности Гака оказали нам помощь в одном интересном открытии, которое мы совершили в южной части озера Шира. Однажды оторвался у нас от шнурка хороший термометр, которым мы измеряли температуру разных слоев воды. Наш работник тотчас же сбросил с себя одежду и прыгнул в воду. После нескольких глубоких нырков, он вынырнул на поверхность озера, бледный и охваченный ужасом.

Мы были очень удивлены, потому что считали, что нет таких вещей на свете, которые могли бы испугать Гака.

Однако он был смертельно испуган и бормотал дрожащими губами, что-то невразумительное.

Наконец, забравшись в лодку, он немного успокоился и начал рассказывать.

— Когда я спустился под воду в последний раз, меня охватила какая-то удивительная темнота. Чувствовал, что дно уже близко, но не мог его увидеть. Не понимал, что произошло. Но спустя мгновение глаза освоились с темнотой, и я заметил, что нахожусь между двумя высокими камнями, когда, однако, начал передвигаться, держась этих камней, нашел в них отверстие. Было оно совершенно квадратным. Я понял, что это было окно или дверь и что камни — это стены. Через окно увидел какие-то руины и часть башни… а позже…

Гака внезапно что-то содрогнуло, а лицо его еще более побледнело.

— Что же увидели позже? — допытывались мы с интересом.

— Увидел человеческий скелет! Он стоял у стены и качался, как если бы переступал с ноги на ногу…

— Уверены ли вы, что видели это все? — спросили мы.

— Так как я вижу вас! — отозвался он, тяжело дыша.

— Готов поклясться спасением души!

В течение нескольких дней мы ежедневно бывали на этом месте, стараясь заглянуть в темные глубины Шира, но в воде озера ничего не смогли разглядеть.

Зато узнали мы от купца-татарина, что существует предание об озере Шира, что якобы оно возникло в течение одного дня из-за появления воды из-под земли.

Татарин отыскал нам какую-то старуху-татарку, слепую и глухую, которая получила от нас серебряный рубль, рассказавшую, что произошло:

— Там, где находится горное озеро (по-татарски Шира-Куль, горький вкус воды происходит от растворенных в воде значительных количеств глауберовой и магнезиальной солей), некогда был город татар-уйгуров, которые в свое время господствовали во всей Азии. В этом городе находилось святилище, где покоились последние из уйгурских владык, под тяжелым камнем со священными знаками. Пришел великий Чингис-Хан-Темуджин, убил мужчин, чтобы исчезли навсегда с земли уйгуры. Тогда распался камень на могиле уйгурского хана, а тень его, появившись, воскликнула: «матери, жены и дочери уйгуров! Плачьте горькими слезами ненависти и проклятья, так как пришел последний час для нашего народа!» Исполнили этот наказ уйгурские женщины, и воины Чингис-Хана взяли их в жены и ожидали веселья, песен и танцев, гибких, как тростник уйгурок, увидев же их, льющих слезы и посылающих проклятья, впали в ярость завоеватели и убили всех. Но и трупы мучениц постоянно плакали, и было этих слез так много, что котловина, в которой стоял город, наполнилась горькой водой. Город был затоплен, а над ним шумят и бушуют волны Шира-Куль, так как там, в бездне, мечутся отравленные ненавистью, последние владыки некогда могучих и доблестных уйгуров…

Эта легенда содержит черты азиатских преданий, но, несомненно, является значительно более древней этих городских руин, которые видел на дне Шира наш отважный Гак. В воспоминаниях известного российского исследователя Мартьянова, есть упоминание, что татары видели на дне Шира развалины домов и стен. Как я уже упоминал, котловина Шира является местом еще продолжающихся геологических процессов, а дно озера подвергается внезапным подъемам и опусканиям. Могло так случиться, что какие-то татарские постройки, и даже мечеть, опустились вместе с частью берега и оказались залитыми озером. Когда его дно поднялось на более значительную высоту, татары смогли разглядеть в воде развалины затопленных домов, и тогда родилась легенда, так как люди любят таинственные романтические рассказы, находя в них отдых после обычных трудов серой ежедневной жизни.

— А колышущийся в воде человеческий скелет? — спросили мы вместе. И тотчас же нашли ответ, потому что вспомнили мрачный рассказ маленькой печальной татарки о прибывающих сюда на берега Шира, несчастных женщинах-невольницах, которые ищут в бездне озера вызволения от несносных уз жизни. Разве не могли бы волны Шира занести в руины подводного города тело одной из утопленниц? Зацепившись за что-то ногами, осталось оно, превратившись в скелет, на долгие, долгие годы в глубине этого умирающего озера, где бактерии Beggiatoa воюют с последними всплесками жизни в озере, сами безотчетно стремясь к смерти?

Все это представляется таким простым, понятным и возможным, но среди безлюдных пространств, наивности и предрассудков Азии — таким таинственным, романтичным и трогательным!

IV. Среди цветов

Озеро Шира, на востоке и на западе, где громоздится хребет Кизыл-Кая, имеет по берегам горное поднятие. Его характер — невысокое плоскогорье, покрытое буйной травой. Это плоскогорье отделяет котловину озера Шира от котловины другого озера Ит-Куль. В высшей части плоскогорья, в нескольких местах мы встретили значительное нагромождение белемнитов и окаменевших раковин, характерных для этих геологических отложений, среди которых всегда лежат более толстые или тонкие слои каменного угля. Были это преимущественно, так называемые аммониты.

За плоскогорьем растянулось громадное пространство степи, охватывающее полосу гор, поросших хвойными деревьями; эти горы с трех сторон окружают озеро Ит-Куль, несколько большее озера Шира.

В один день мы отправились в научную экспедицию на озеро Ит-Куль с целью выяснения характера этого водного бассейна.

Когда мы пересекали степи между Шира и Ит-Куль, наше внимание задержало громадное количество цветов, разноцветными пятнами украшающих зеленый фон степи. Большие экземпляры белых и желтых лилий с чашечками, достигающими двадцати сантиметров, как прекрасные букеты поднимались высоко над травой, распространяя вокруг сладкий упоительный запах; несколькими шагами далее, как восковые свечи стояли неподвижно так называемые степные ночные фиалки. Это растение обладает одним стеблем, покрытым пятидесятью-восьмидесятью мелкими белыми, как бы восковыми, цветами, своей формой, напоминающими цветок орхидеи и как она хищными; потому, что многочисленные мелкие насекомые в их привлекательных чашечках находят неминуемую смерть.

Эти цветы обладали чрезвычайно сильным, прямо одуряющим запахом, который усиливался после восхода солнца. И достигал умопомрачительного аромата в полночь. Случилось нам встретить достаточно обширную лесную поляну, где рос только единственный экземпляр ночной фиалки, но весь воздух ночью был напоен чрезвычайно тонким ароматом и просто проникал в мозг. Мы пробовали делать из этих цветов парфюмерию. С этой целью мы изготовили экстракт на основе миндалевого масла. Достаточно было десяти капель этого экстракта на пол литра спирта, чтобы получить парфюмерию с очень деликатным и стойким ароматом. Однако же помещенный в комнате букет ночных фиалок оказался настоящей отравой - у меня ужасно разболелась голова, и головная боль продолжалась почти двое суток, в течение которых я постоянно чувствовал удары сердца и онемение левой половины тела. Несомненно, что кроме обычных в цветах эфирных масел, ночные фиалки обладают каким-то ядовитыми элементами, например цианистый водород, горько-миндалевый запах которого, порой, временами, явно чувствуется. Мы обнаружили отравляющие способности ночных фиалок еще и другим способом.

Я уже отметил, что эти цветы являются хищниками, пожирая насекомых, которые забираются в их внутренние полости. Однако нервные окончания цветка, которые при прикосновении к ним, заставляют цветок закрыться, расположены в самой глубокой части маленькой чашечки цветка. Маленькие насекомые, попадая в чашечку, начинают съедать мед у входа и могут спокойно потом улететь. Цветок в этом случае, руководствуясь инстинктом хищника, задерживает грабителя в чашечке тем, что начинает выделять ядовитый и одуряющий запах. Насекомое теряет сознание и чувство направления, и движется не наружу, а внутрь чашечки, добираясь до ее дна и касаясь нервного центра. Лепестки тотчас же закрываются, и цветок превращается в ароматный «гробик», в котором почивает охочее до лакомства насекомое, постепенно высасываемое хищной и мстительной восковой чашечкой ночной фиалки, выделяющей чудесный, но смертельный аромат. Мы также заметили, что пчелы избегают этих цветов, хотя их запах и притягивает пчел издалека.

Среди травы скрывались красные и черные пятна и полосы, альпийских лилий, которые здесь носят название «Сарана». Лепестки чашечек скручены спирально к низу, запахом они почти не обладают. Этот род лилий чрезвычайно востребован среди китайских гурманов, хотя здесь, в Чулымо-Минусинских степях, они не находят применения. Сарана обладает белой продолговатой луковицей, величиной с грецкий орех, состоящей из двух половинок. Китайцы, вывозящие сарану из Урянхая и Монголии, варят эту луковицу, поливают сладким соусом из меда и имбиря, и подают как особое блюдо на самых изысканных обедах. Луковица сараны мучниста, как каштан и имеет сладковатый вкус.

Желтые, белые и фиолетовые японские ирисы, с цветами длиной двадцати-тридцати сантиметров, образуют в траве целые кочки, прелестно выделяясь на зеленом ковре степи. Их сопровождает тонкий аромат фиалок, но более сильным ароматом обладают корни ириса.

Этот корень, высушенный и растертый в порошок, в течение долгих лет сохраняет запах и в связи с этим повсеместно используются в Азии. Мешочки с этим порошком, в некотором роде sachet (франц.) — (для отдушки белья и носовых платков), азиатские женщины носят в складках одежды и даже в волосах. Мужчины же добавляют его в табакерки с трубочным табаком.