Все вокруг — весь мир выцветал и пах гарью. Несмываемой черной сажей, которая остается на ладонях и лице, если сжечь человека заживо.
Впереди, как единственная цель, над постаментом вращался ключ.
Силана знала, что дойдет до него.
Шаг за шагом.
Боль пробивала навылет — далекая, незначительная. Визжала, билась в ногах тысячей раскаленных ножей.
Силана шла вперед.
Коэн отпустил Рейза, ринулся к платформе, взлетел на нее одним красивым, отточенным прыжком, перехватил гладиус.
Силана остановилась и обернулась. За ней алой лентой между белых цветов змеились следы от постамента.
Действительно красиво.
Коэн был совсем рядом, но она знала, что успеет. Чувствовала и потому не сомневалась.
Оставалось сделать всего один шаг.
И его можно было сделать так, чтобы замершие на трибунах люди ахнули и запомнили навсегда.
Коэн был солдатом, он мыслил как солдат и действовал как солдат, и все, что было в нем от гладиатора, было наносным и неважным. Инстинкт солдата заставлял его напасть — убить, чтобы выполнить задачу. Достигнуть цели.
Коэн замахнулся гладиусом и ударил. По косой, быстро и уверенно.
Силана этого ждала. Ей всего-то и нужно было отбить одну единственную первую атаку.
Она всегда плохо управлялась с мечом — но это она могла сделать.
Ключ в руках был тяжелым и неудобным, и гладиус высек из него искры.
От удара всю руку до плеча пробило болью.
И взгляд у Коэна был холодным и страшным.
Знакомым.
А потом прозвучал гонг, и поединок закончился.
И Силана даже не знала, не нарушила ли правила. Не проиграла ли.
Ей хотелось упасть, растянуться в полный рост среди белых цветов и осколков и просто — уйти. Погрузиться в пламя, которое теплом текло внутри, и избавиться от боли.
Поединок с Делией и Коэном закончился. Так или иначе.
Но бой за право выступать на Арене, за право нравиться людям, которые пришли смотреть, только начинался.
Силана повернулась к трибунам, подняла ключ над головой, и поклонилась.
Просто потому что не знала, что еще делать.
Рейз появился у входа на платформу, поднялся — он шел тяжело и медленно, но шел ровно, не шатаясь. Его лицо было залито кровью, один глаз уже начал заплывать, а белок второго покраснел.
Рейз подошел к Силане ближе — одновременно с Мастером Арены — встал за ее левым плечом на расстоянии вытянутой руки. Кажется, именно так полагалось держаться гладиаторам.
А потом громко, так что все слышали, Мастер Арены объявил ничью.