Ей хотелось дотронуться до Рейза — с самого первого мгновения, с первого взгляда. Дотронуться и украсть немного той силы, той раскаленной уверенности, которой он жил и дышал.
Ей хотелось вспомнить, как она чувствовала себя, когда он сказал ей снять плащ, когда положил ей руки на плечи.
Ей хотелось забыться в его чистоте — чистоте человека, который ни о чем не сожалел и ничего не стыдился — и, хотя бы на пару мгновений, всего на несколько ударов сердца перестать чувствовать себя грязной.
Это было нечестно по отношению к Рейзу, и Силана уже заранее чувствовала себя виноватой.
Он шагнул к ней сам, протянул руки, процедил сквозь зубы:
— От нас этого ждут.
Она кивнула и осталась на месте.
Рейз подхватил ее на руки, легко, словно она ничего не весила.
Силана закинула ему руку за голову, поджала пальцы на ногах.
— Расслабься, — шепнул ей Рейз. — Я не уроню.
Украдкой, уже заранее ненавидя себя за слабость, Силана коснулась его волос. Будто бы случайно.
Рейз вздрогнул, и глаза у него в тот момент казались почти черными.
Он глубоко вдохнул — она почувствовала движение грудной клетки — выдохнул и шагнул на платформу.
Силана подумала, какими горячими были его ладони. Обжигали сквозь платье.
Как же она, оказывается, замерзла.
Он нес ее легко, аккуратно и очень бережно. И злился.
Силана это видела.
Под его сапогами похрустывали осколки стекла, сминались цветы, но он шел спокойно и уверенно.
И, наверное, глупо было спрашивать, но Силана все равно не удержалась:
— Вам не тяжело?
Он замер, будто запнулся, посмотрел на нее с искренним, почти комичным изумлением и сказал:
— Нет.
— Простите. Мне не стоило спрашивать.
Он поднес ее к постаменту, аккуратно поставил.
Его ладони покоились у Силаны на талии. Жгли сквозь одежду.
Она посмотрела вниз, и он убрал руки, отвернулся.
— Рейз! — тихо окликнула она, но он все равно услышал, оглянулся на нее, и Силана сказала:
— Пусть Огненная Матерь благословит вашу победу.
Он усмехнулся и поправил:
— Нашу. Пусть благословит нашу победу.