— Уж ты-то должна бы знать. Те, кто ни в чем не виноват тоже могут пострадать.
На это ей нечего было возразить.
Когда Калеб отвернулся и пошел в дом, Силана молча последовала за ним.
Глава 33
***
— Я был уверен, что Каро прибежит первым, — Калеб шел впереди, не оборачиваясь и Силане оставалось только следовать за ним. — Но, видимо, у тебя есть свои контакты среди дознавателей.
— Нет, — тихо отозвалась Силана. — Это была случайность.
Если бы Каро узнал первым, сказал бы он Силане? Или врал бы ей, чтобы обезопасить?
— Удобная случайность, — Калеб пренебрежительно фыркнул. — Проходи.
Он открыл перед ней тяжелую дубовую дверь, и Силана помедлила, прежде, чем зайти внутрь. Она знала, куда Калеб ее привел — в кабинет отца.
Когда-то, много лет назад они всей семьей жили в этом доме, Силана тогда была совсем ребенком. И воспоминания, которые вызывали эти коридоры, эта дверь и сад за окном были яркими и чистыми, какими воспоминания бывают только в детстве.
Когда-то Силана и Калеб играли в прятки в этом доме. В соседнем коридоре в нише стояла любимая мамина ваза. И Силана разбила ее, когда убегала от няни.
Тогда Калеб взял вину на себя, и его выпороли, и ей было так стыдно — до беспомощных слез, до бессвязных просьб.
Прости меня. Прости меня, братик.
Он был весь в синяках — совсем еще мальчишка — но он улыбался, и он потрепал ее по волосам, и сказал, что это ерунда. Подумаешь, какая-то дурацкая ваза.
Я всегда буду защищать тебя, Силана.
Они оба тогда в это верили, пока Силана не разбила нечто намного важнее вазы. Его любовь и доверие.
— Ты так и собираешься топтаться на пороге? — вопрос Калеба заставил ее вздрогнуть, отвернуться от коридора.
Калеб смотрел на нее и хмурился, и должно быть тоже вспоминал.
— Последний раз я видела папу здесь, — сказала Силана, и шагнула в кабинет. Внутри ничего не изменилось, будто она вернулась в прошлое. Только все теперь казалось намного меньше.
Отец увлекался историей, часто засиживался допоздна, и Силана прибегала просить, чтобы он почитал ей. Она слушала рассказы о великих войнах, о царях прошлого, и все на свете казалось ей волшебным. А Калеб не мог усидеть, ему никогда не нравилось ждать.
Отец умер, когда Силане было шесть — упал со ската, когда лопнул страховочный ремень. И мама не захотела оставаться в этом доме, настояла, чтобы они всей семьей переехали.
— Садись, — Калеб указал ей на кресло, сам занял место за столом. Там, где всегда сидел отец. Не хватало только тяжелых книг по истории. Вместо этого на столе лежало всего несколько листов. — Только не жди, что я предложу тебе выпить. Ты не гостья.
Силана села, одернула манжеты платья:
— Я понимаю. Пожалуйста, позови Рейза. Я хочу убедиться, что с ним все в порядке.
— Кто сказал, что с ним все в порядке? — Калеб криво усмехнулся, а потом будто все веселье испарилось и осталась только злость: ледяная, острая. — Я ничего тебе не должен. Не обязан слушать ни одно твое слово. И я могу делать, что захочу.
— Пожалуйста, — как могла мягко попросила она.
Он хмыкнул, а потом протянул руку и позвонил в колокольчик на столе.
Ждать пришлось совсем недолго, пожилой слуга отворил дверь, почтительно поклонился:
— Да, господин?