— Я пришла попросить у вас прощения, — сказала ей Силана. — Я знаю, что это ничего не изменит. Что не имею права…
Она не надеялась на прощение, не верила, что заслуживает его.
И просила не поэтому.
— Конечно, не изменит. Но Майю убила не ты. Ее убили мы с Каро. Наша вражда. Глупо теперь искать других виноватых, — сказала Делия и продолжила. Спокойно, равнодушно, будто приговор зачитывала:
— Я тебя ненавижу. С тех пор, как ты появилась на Арене, все ломается. Идет трещинами, и все, чем я дорожила исчезает.
Силана молчала, чувствовала, как больно делали эти слова и принимала боль, потому что заслуживала ее.
И выслушать Делию, дать ей выплеснуть ненависть казалось правильным.
— Ты наплевала на традиции, в которые я верю. Ты встала на колени перед своим гладиатором, а потом вышла за него замуж и сделала его равным нам. Я презираю тебя за это, — а потом Делия повернулась и сказала вдруг. — Но я понимаю, почему ты не спасла Майю. Ты выбрала человека, который тебе дорог. Я поступила бы так же.
Делия сглотнула, и в глазах у нее заблестели слезы:
— Я поступила бы так же, если бы могла… исцелять. Если бы делала выбор.
Силана видела ее бессилие, то бессилие, которое так хорошо знала — беспомощное понимание, что выбор сделан, и что он был неправильный, но уже ничего нельзя исправить.
Они были очень разными — она и Делия, они верили в разные вещи, но горевали одинаково.
Силана шагнула к ней, ожидая удара, ожидая ненависти, но не в состоянии остановиться.
— Мне жаль, — сказала она. — Мне так жаль, что она умерла. Так жаль, что пришлось делать выбор.
Делия замерла — несгибаемая, прекрасная Делия, бескомпромиссная хозяйка — а потом запрокинула голову к небу, и тонкие дорожки ее слез в тусклом пасмурном свете казались посеребренными.
— Да, мне тоже. Тоже жаль.
***
Оставшись с Вейном наедине, Рейз на всякий случай снял перевязь с мечом и отложил в сторону, хотя все внутри кричало, что оставаться без оружия рядом с этой гнидой опасно.
— Очень демонстративно, — Вейн фыркнул. — Вы с женой сильно любите драматические моменты.
— Вы сами нам подкидываете поводов для драмы, — сквозь зубы процедил Рейз, надеясь на то, что Каро выйдет из кабинета как можно скорее.
Или что Силана вернется целой и невредимой.
Это был глупый страх — что с ней что-то случится, все-таки она выжила на войне, могла о себе позаботиться.
Да и не стала бы Делия ничего делать. Она была из тех, кто сражался чужими руками.
И только тонкий, беспокойный, отравленный внутренний голосок нашептывал, что горе меняет людей. Заставляет делать глупости и кидаться на тех, кто вовсе ни в чем не виноват.
Рейз давил сомнения в зародыше и убеждал самого себя — так было нужно. Не Делии, на Делию ему было плевать.
Но так было нужно Силане — поговорить, объяснить.
Рейз это видел и даже понимал.
— Боитесь. — с каким-то сытым удовлетворением сказал ему Вейн. — Причем не за себя боитесь, а за хозяйку. Это хорошо. Видимо, милая Силана и правда отлично раздвигает ноги, раз так крепко вас окрутила.
Уже за один этот тон, за то, как пренебрежительно Вейн говорил о Силане, Рейз с удовольствием отрезал бы от него пару кусков. Даже представил это в красках.