***
Больше всего Рейз сожалел, что не может Вейна… даже не убить, просто съездить кулаком по холеной, красивой морде, так чтобы зубы брызнули во все стороны.
Он смотрел на Силану и держался. И успокаивал себя тем, что — если только помочь — Каро сам разберется с Вейном. Разберется раз и навсегда, и с фантазией, на которую Рейз был просто не способен.
Внутри здание Дознавателей угнетало — коридоры были узкими и мрачными, крохотные окна почти не давали света. Со стороны дом казался неприметным, совершенно обычным, но стоило зайти внутрь, как Рейз ощутил себя будто в ловушке.
Их проводили к крохотной приемной, где стояло всего два резных кресла. Сказали подождать.
Каро кивнул, но как только слуга ушел, двинулся к двери с небольшой латунной табличкой.
«Эванс» значилось на ней. Ни имени, ни звания, Рейзу это показалось странным.
— Нас вроде бы просили подождать, — беззаботно бросил Вейн. — К тому же, если вы уйдете к Эвансу, бедные Силана и ее гладиатор останутся совсем беззащитными. Наедине со мной.
Рейз с удовольствием объяснил бы ему на мечах, кто здесь на самом деле был беззащитным, но Вейн вроде бы увлекался магией, и наверняка драться честно все равно бы не стал.
— Не волнуйтесь, — отпарировал Каро, — я не собираюсь оставлять вас надолго.
Он открыл дверь кабинета Эванса без стука, так, словно имел полное право распоряжаться всем вокруг, и зашел внутрь.
Тяжелая дверь затворилась у него за спиной, отсекая звуки, и Рейз мимоходом подумал, что не обошлось без магии.
Вейн оглядел Рейза с Силаной с ног до головы, беззаботно плюхнулся в одно из кресел:
— Я даже знаю, о чем вы думаете. Раз Каро ушел к Эвансу, все сразу станет хорошо. Еще бы, ведь вмешался сам Дэмьен Каро, самый влиятельный государственный агент в городе.
Силана и Рейз молчали, но, видимо, Вейну и не требовался собеседник. Ему вполне хватало возможности слушать самого себя:
— Дознаватели и государственные агенты совсем не дружат. Дознаватели подчиняются князю, хоть и называются королевскими. Агенты служат королю. И каждый тянет одеяло на себя.
«А вы большой знаток по перетягиванию одеяла», — хотел сказать ему Рейз, но промолчал. Молча отодвинул оставшееся кресло подальше от Вейна и кивком предложил Силане сесть.
— Садитесь лучше вы, — тихо отозвалась она. — Вы еще не отошли от ран.
— Вот и не надо к остальным ранам добавлять раненую гордость, — буркнул Рейз. — Садись. Я вроде не при смерти, чтобы надо мной женщина стояла.
Хотя чувствовал он себя все еще так себе. Спину пекло будто огнем, и во всем теле ощущалась противная слабость, будто Рейз переборщил с тренировками, и собственные мышцы тянули к земле.
Силана окинула его беспокойным взглядом и все же села. Рейз поймал себя на странном удовлетворении — вроде бы мелочь, но Силана уступила.
Он был бы рад, если бы она уступила ему снова, при других обстоятельствах. Если бы позволила все, о чем он уже давно мечтал. Полностью доверилась.
Рейз не был бы с ней нежным. Он забрал бы ее себе всю. Он бы целовал ее до стонов, до горячечных бессвязных просьб. Чтобы Силана собственное имя забыла от удовольствия, чтобы задыхалась, умоляла и была абсолютно беспомощной. С ним и перед ним.
Возбуждение — горячее, непрошенное и совершенно неуместное — прошлось изнутри жаркой волной.
Рейз мысленно обозвал себя похотливым животным. Потому что совсем не к месту эти мысли лезли в голову.
— Вы настолько омерзительно сосредоточенны друг на друге, — сказал вдруг Вейн, — что я чувствую себя брошенным.
— Мы и не обязаны уделять вам внимание, — хмуро сказал Рейз.
— Разве? А мне казалось, вы считаете меня врагом. Или никто не учил вас, что врагам нужно посвящать себя целиком? Если вы, разумеется, хотите выжить.
Силана нахмурилась, едва заметно дернула уголком губ и тихо сказала:
— Даже если я буду вас слушать, не смогу понять. Я знаю, что вы делаете, вижу, как вы поступаете и что говорите, но все это кажется мне совершенно бессмысленным.