Он с любопытством смотрит на них, наклоняет голову вперед, слизывая.
Этот жест настолько невинный, настолько чистосердечный, что заставляет меня почувствовать себя просто нереально. Для меня все такое сюрреалистическое, что мне кажется будто я смотрю на себя со стороны или сплю. А игра света от огня в камине, притягивает мой взгляд к его лицу. Я вижу его таким, каким он является на самом деле. Совершенным плохишом, полу-человеком, полу-зверем, скрывающим своим страдания. И чувствую, как мне хочется уберечь его, как мать-медведица своих детенышей. Я никогда сознательно никому не причиняла вреда и боли. Но в этот момент, я понимаю, что я никогда не причиню ему боль. Мне нужно будет уберечь его от гнева моей семьи.
Я дотрагиваюсь до его шрама, и он вздрагивает.
— Как это произошло?
— Кто-то зацепил меня, — тихо отвечает он, но я понимаю, что этот кто-то был не простым человеком. Шрамы видно от этого до сих пор живы у него в сознании. И иногда, когда я смотрю на него, мне даже кажется, что и этот шрам у него на лице тоже живой.
— Шрам — это особая вещь, означающая, что ты был сильнее, чем те, кто пытался навредить тебе.
Его глаза расширяются. Он смотрит на меня в изумлении.
— Что? — спрашиваю я.
Он недоверчиво качает головой.
— Ты оказывается совсем другая, нежели я думал, какая ты на самом деле.
Я улыбаюсь.
— А какая ты думаешь я есть?
Он снова качает головой и отводит взгляд.
— Не такая, — он садится. — Ты голодна?
— На самом деле, да.
— Давай. Я покормлю тебя, а потом отвезу домой.
Мы быстро одеваемся, словно собираемся скрыться с места преступления. У меня возникает большое желание погладить его по щеке, заставить почувствовать себя лучше. Но что значит лучше? У нас ничего нет между нами, только секс. Между нами ничего не может быть, кроме тайной страсти. Он наблюдает за мной, ожидая терпеливо.
Я застегиваю юбку, потом рубашку, одеваю пиджак и надеваю туфли.
— Готово, — объявляю я.
Он привозит меня в китайский ресторан, один из мест, которое работает в течение всей ночи. Заказывает, по-моему, чуть ли не все меню.
— Ты действительно собираешься все это съесть?
— Я сжег сегодня очень много калорий за ночь, — говорит он с ухмылкой.
Нам практически сразу же начинают заставлять стол блюдами. Он заказал всевозможную разнообразную еду, но я уже чувствую себя объевшейся после курицы Kung Po и креветок с имбирем с половиной пиалы риса. На самом деле уже слишком поздно, чтобы есть такую пищу.
Чувствуя себя разморенной, насытившейся и счастливой, я опираюсь подбородком на руку и сонно наблюдаю, как он ест. В машине, зеваю и кладу голову на спинку подголовника. Он поворачивается ко мне.
— Поужинаем завтра?
— Я не могу. Мне нужно рано лечь спать, у меня собеседование в среду.
— Я позвоню тебе, и мы встретимся, чтобы пообедать, — предполагает он.
Чувство удовлетворения у меня исчезает.
— Давай лучше я позвоню тебе, — быстро прошу я.
— Зачем?