Один уголок его рта приподнимается вверх, мне нравятся его губы. И его ответ, что он отвезет меня звучит, каким-то тягучим и сексуальным. Держу пари, что он точно сможет меня отвезти. Молча, я наблюдаю, как Риа быстрыми глотками выпивает свой бокал шампанского, с тоской взглянув на бутылку, встает и подходит ко мне. Я целую ее в обе щеки, дотрагиваясь до ее кожи своей щекой, она тоже самое потом проделывает с Би Джеем и уходит.
Я встречаюсь с его глазами.
— Нет никакой чрезвычайной ситуации, да?
Совершенно невозмутимо он ухмыляется.
— Конечно же, нет.
Я встаю.
Он смотрит на меня снизу-вверх. Его взгляд больше не ленивый, а мягкий. Он не мигая, яркими глазами с проницательностью смотрит на меня.
— Ты повзрослела, Лейла. Тебе на самом деле не нужна сиделка, не так ли?
— Нет, но мне не нравится, когда мной манипулируют.
— Ты бы сама пришла ко мне?
Я делаю паузу.
— Не думаю.
— Ты хочешь, чтобы я позвонил и вернул Риа? — мягко интересуется он.
Я опускаю голову, потому что не уверена. Я же все равно уже здесь. Мой гнев абсолютно нерационален, вероятно, результат нервов.
— Присядь, — тихо говорит он. — Обещаю, что ты попробуешь самого лучшего жареного цыпленка, которого тебе когда-либо доводилось есть.
Я делаю глубокий вдох и снова опускаюсь в свое кресло. Он улыбается.
Все-таки есть что-то в этом мужчине…. Даже когда ему было 15, и я любыми средствами убеждала его, что он мне неприятен, он все равно устойчиво продолжал беззаботно пялиться на меня. Теперь же, когда он вырос и для меня является табу, его магнетизм манит неудержимо. Я хочу его. Я хочу его с такой силой, намного больше, чем хотела что-либо в своей жизни. Я хочу его так сильно, что испытываю даже боль где-то глубоко внутри себя.
— Ты голодна? — как бы между прочим спрашивает он, тоном совершенно не соответствующим, нежели говорят его глаза.
Мой здравый рассудок отключился, уйдя в подполье, видно не имея настроения болтать ни о чем или обжиматься друг с другом, или же есть. На самом деле, он хочет совершенно другого. И хочет он трахаться… с этим безмозглым членом невероятных размеров.
Я отрицательно качаю головой и опускаю глаза на его сексуальные губы, испытывая голод.
Он приподнимает бровь.
— Ты светишься сексом сейчас.
Мое дыхание становится быстрее.
— Ох, прости, что?
Его ноздри подрагивают.
— Ничего. У меня бешеный стояк на тебя.
Господи, он произнес это глубоким низким и сексуальным голосом. Странно, моя семья заставила меня поверить, что я сделана из сахара и пряностей, и ко всему прочему идеальна, а у меня оказывается присутствует внутренний зуд, который делает меня распутной и похотливой.
Я встаю и подхожу к двери, закрывая ее на замок.
Он поднимается.