— Спасибо, что подвез, Джек. Пока, Лили, — говорю я, открывая дверцу машины.
— Без проблем. Я подожду, пока ты войдешь, — говорит Джек.
— Не нужно, Джек. Что может случиться со мной средь бела дня?
— Лейла, — он устало вздыхает.
— Хорошо, хорошо, — говорю я, выскользнув из машины и закрыв дверцу, поднимаюсь по ступенькам к своей двери. Я люблю свою семью очень сильно, но иногда своей опекой они просто душат меня. Я закрываю входную дверь и слышу, как машина Джека уезжает. В квартире тихо и уютно. Я подпрыгиваю на месте, как только раздается телефонный звонок. Это Мэдисон.
— Привет, Мэдди. Как дела?
— По-старому, — говорит она. — Как прошла вчера вечеринка?
Я делаю глубокий вдох.
— Я целовала кого-то…
— Подождите минутку, — говорит она, и я слышу, как что-то хлопает и еще какие-то звуки. — Вот. Я вернулась.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я.
— Доставала мороженое из морозилки. Итак… кто, где, когда? — скороговоркой произносит она.
Итак, я конечно же рассказываю ей.
— Черт побери! — кричит она так громко, что я вынуждена отодвинуть трубку подальше от уха.
Я открываю дверцу морозилки и вытаскиваю пинту мороженого с шоколадной стружкой, снимаю крышку с него на гранитной столешнице.
— Ты издеваешься? — недоверчиво спрашивает она.
— Нет, — отвечаю я, доставая ложку из ящика, закрыв, двинув по нему бедром.
— Но ты ненавидишь его!
Я вздыхаю, плюхаюсь на стул и начинаю колоть ложкой по мороженому.
— Знаю.
— Что означает твое «знаю»? Это совершенно не похоже на чертову ненависть?
— Я не уверена, что готова продолжить что-то дальше… дальше, чем ужин.
— Лгунья, — обвиняет она.
Я кладу ложку в рот и мороженое начинает таять на языке. Мэдди права. В глубине души я знаю, что похоже ужином все не закончится.
— И что ты собираешься завтра надеть? — спрашивает она.
— Пока не знаю.
— Надень красное платье.
— Нет, оно летнее.
— Ты все равно долго его еще не наденешь.
— Даже если я решу дать ход нашим отношениям, я не собираюсь спать с ним завтра.