Смысл этого изречения тот, что Христос для поражения диавола, подчинившего людей смерти, и для уничтожения страха перед смертью Сам, подобно нам, принял на Себя плоть и кровь, то есть смертную человеческую природу. Словами и Он также обличается ложь еретиков-докетов, будто Господь Иисус Христос имел только призрачную человеческую природу.
Не Ангелов восприемлет Он, но восприемлет семя Авраамово (Евр. 2, 16). То есть: не ангельскую природу принял на Себя Сын Божий, а человеческую, подобную той, какую имели потомки Авраама. Здесь связь с предыдущими рассуждениями святого апостола о превосходстве Иисуса Христа над Ангелами. Умаление Господа требовалось самим существом дела: Он пришел на землю спасать не Ангелов, а людей, а потому принял на Себя не ангельскую природу, а низшую — человеческую. Но эта человеческая природа по Вознесении Господа была превознесена над Ангелами, ибо приобщилась славы Божества и воссела одесную Бога Отца.
Став по Своей природе подобным нам, немощным людям, Христос сделался нашим Первосвященником, испытавшим на Себе Самом немощи естества человеческого. А потому, вполне сострадая немощам нашим, Он наилучшим образом смог исполнить великое дело искупления человечества (см. Евр. 2, 17–18).
Так как в этих стихах (Евр. 2, 11–18) говорится о воплощении Сына Божия, а также и об искупительной смерти Христовой, то они читаются в некоторые Богородичные праздники (на Благовещение и на Собор Пресвятой Богородицы) и в Великий Пяток на 6-м часе.
Глава третья
В третьей главе святой апостол говорит о превосходстве Господа Иисуса Христа над вождем еврейского народа Моисеем. Господь Иисус Христос выше Моисея прежде всего потому, что Он есть Устроитель дома, а Моисей — только верный служитель в этом доме. Под этим домом разумеется Ветхозаветная Церковь (см. Евр. 3, 1–6).
Далее апостол вспоминает о том, как часто евреи роптали на Бога во время своего сорокалетнего странствования по пустыне и как Господь вознегодовал на род их и клялся во гневе Своем, что они не войдут в покой Его, то есть в обетованную землю (см. Евр. 3, 7–11). Все это апостол говорит словами 94-го псалма (см. Пс. 94, 7–11).
Пользуясь этим историческим отрицательным примером, святой апостол выводит из него предостережение христианам, чтобы они боялись подобного ожесточения сердец и не подверглись бы гневу Божию, как некогда евреи в пустыне, чтобы не лишиться обещанного покоя, под которым в Новом Завете разумеется высший духовный покой, для которого земля Ханаанская в Ветхом Завете служила лишь отдаленным прообразом. Для новозаветного Израиля должны быть примером те стойкие и крепкие духом мужи времен Моисея, которые во все сорокалетнее странствование не потеряли веры и удержались от ропота, каковы были, например, Иисус Навин и Халев (см. Евр. 3, 16).
Глава четвёртая
В четвертой главе говорится об этом высшем духовном покое, который наследуют христиане, не поколебавшиеся в своей вере и в своем уповании.
Хотя древние евреи, несмотря на обетование, не вошли в землю покоя по своему неверию и за свой ропот против Бога, другие верующие, именно — христиане в Новом Завете, воспользуются этим обетованием Божиим о вхождении в покой, потому что Бог назначил в Новом Завете другое «субботство», то есть другой день покоя, когда новый народ Божий, то есть христиане, войдут в покой Его.
Апостол увещевает христиан стараться войти в этот духовный покой, а для этого избегать непокорности Богу (см. Евр. 4, 1–11). Свое предостережение апостол основывает на том, что угроза ослушникам и ропотливцам исходит из уст Божиих, а слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные. И нет твари, сокровенной от Него, но все обнажено и открыто перед очами Его: Ему дадим отчет (Евр. 4, 12–13).
Смысл этого изречения тот, что слово Божие живо и действенно, то есть не остается без исполнения: дает то, что обещает, и производит то, чем угрожает. Грозная и карающая сила слова Божия, изобличающая самые тайные помышления, сравнивается с обоюдоострым мечом, насквозь пронзающим преступника.
Важным здесь является встречающееся и в других местах у апостола Павла указание на трехсоставность человеческого естества — дух, душу и тело (см. 1 Фес. 5, 23).
Начиная с 14-го стиха четвертой главы идет речь о Господе Иисусе Христе как о великом Первосвященнике и раскрывается Его превосходство над ветхозаветным первосвященником. В последних стихах этой главы (Евр. 4, 14–16) намечается тема или главный предмет догматико-нравственного рассуждения о первосвященстве Христовом.
Имея Первосвященника великого, прошедшего небеса, Иисуса Сына Божия, будем твердо держаться исповедания нашего. Ибо мы имеем не такого первосвященника, который не может сострадать нам в немощах наших, но Который, подобно нам, искушен во всем, кроме греха (Евр. 4, 14–15). В этих словах заключается целый ряд чрезвычайно важных мыслей.
Во-первых, Иисус Христос — Великий Архиерей, единственный и превознесенный над всеми другими архиереями. Во-вторых, Он — прошедший небеса, то есть явившийся перед лицом Самого Бога, в то время как ветхозаветные архиереи могли лишь однажды в год входить только во Святая святых, бывшее лишь местом явления славы Божией. В-третьих, Иисус Христос есть Сын Божий, в то время как другие архиереи были лишь обыкновенными смертными людьми. В-четвертых, Иисус Христос есть Великий Архиерей, Который может, несмотря на все Свое недосягаемое величие, сострадать нам в немощах наших, искушенный во всем, подобно нам, кроме греха.
Посему, — заключает апостол, — да приступаем с дерзновением к престолу благодати (Евр. 4, 16), на котором восседает столь превознесенный, но в то же время столь нам доступный и способный сострадать нам великий Первосвященник.
Глава пятая
В пятой главе святой апостол проводит сравнение между ветхозаветным священством по чину Ааронову и первосвященством Христовым по чину Мелхиседека (Евр. 5, 6).
Основными чертами всякого первосвященника, избиравшегося из людей, в Ветхом Завете было то, что он для человеков поставлялся на служение Богу, чтобы приносить дары и жертвы за грехи людей (Евр. 5, 1). Сам обложенный немощью, он должен был как за народ, так и за себя приносить жертвы о грехах (Евр. 5, 3). Первосвященническую честь он должен был воспринимать не сам от себя, но непременно от Бога, как и Аарон (Евр. 5, 4).
В основном все эти черты мы находим и в Иисусе Христе как в истинном Первосвященнике. Свое первосвященническое призвание Христос получил непосредственно от Самого Бога, что апостол доказывает убедительными для евреев словами псалмопевца: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя, а также: Ты священник вовек по чину Мелхиседека (Евр. 5, 6–6; ср. Пс. 2, 7; 109, 4).
А то, что Христос был, подобно нам, причастен немощам человеческим, на это указывают слова: Он, во дни плоти Своей, с сильным воплем и со слезами принес молитвы и моления Могущему спасти Его от смерти (Евр. 5, 7). Здесь имеется в виду гефсиманская молитва Христова об избавлении Его от предстоящей Ему чаши страданий.
И услышан был за Свое благоговение (Евр. 5, 7). Услышан не в смысле Своего избавления от смерти, ибо на эту смерть и пришел Он Сам добровольно, а в том смысле, что Ему послан был от Отца Небесного Ангел, укрепивший Его на подвиг страданий (см. Лк. 22, 43).
Хотя Он и Сын, однако страданиями навык послушанию (Евр. 5, 8). Этими словами указывается на жречество Христово. Крестные страдания Христовы за людей явились той великой и умилостивительной за них жертвой, прообразом которой служили многочисленные и многократные жертвы первосвященников в Ветхом Завете.
И, совершившись, сделался для всех послушных Ему виновником спасения вечного (Евр. 5, 9). Достигнув через крестные страдания высшего совершенства (конечно, по Своему человечеству), Христос стал причиной вечного спасения всех послушных Ему людей, как всесильный Ходатай за них перед престолом Отца Небесного. Так соединились в лице Господа Иисуса Христа три характернейшие черты первосвященничества: Божественное призвание, сострадательность к людям по причастности к их естеству и жреческое посредничество за них перед Богом.
В заключение святой апостол Павел с укоризной замечает евреям, что они, упорствующие в своих закоренелых иудейских заблуждениях, неспособны понять и принять изложенное им важное учение о первосвященничестве Христовом. Судя по времени избрания евреев Богом, они могли бы быть учителями, но вместо того они оказываются подобными младенцам, которым нужна еще молочная пища, то есть их приходится учить лишь самым начаткам христианского учения (см. Евр. 5, 11–14).
Глава шестая
Хотя святой апостол Павел и назвал евреев младенцами по вере, неспособными принимать твердую пищу, он сделал это лишь в укоризненном смысле, считая, что они все же будут в состоянии понять и совершеннейшее учение христианское. Если Бог позволит (Евр. 6, 3), он надеется преодолеть главное препятствие к этому — узконациональные предрассудки евреев — и с шестой главы начинает раскрывать возвышенное учение о Господе Иисусе Христе как о Первосвященнике по чину Мелхиседекову (см. Евр. 6, 1–8, 6).
Здесь апостол прежде всего говорит о тяжести греха отпадения от веры после принятия святого крещения и о невозможности обновления через вторичное принятие этого неповторимого таинства: Невозможно — однажды просвещенных, и вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святаго, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века, и отпадших, опять обновлять покаянием, когда они снова распинают в себе Сына Божия и ругаются Ему (Евр. 6, 4–6).