— Мы уже это обсудили, — мрачно отозвался он.
Они обсудили — около миллиона раз. Больше сказать было нечего.
Она снова сосредоточилась на деле.
— Ты достал полицейский отчет о смерти медсестры?
— Он в моем портфеле. Можешь посмотреть, хотя я не нашел ничего интересного. Полиции не за что было зацепиться. Медсестра жила одна в домике на окраине деревни. Никаких соседей, которые могли бы что-то заметить. Все знали, что она выходит погулять каждый вечер, если на улице хорошая погода. Она была найдена мертвой на обочине дороги через два дня после того, как ее дочь сообщила, что она не отвечает на звонки.
Тина пролистала папку.
— В деревне нет камер видеонаблюдения. И эта очаровательная маленькая деревня живет за счет туризма, так что незнакомцы здесь — это норма. Должно быть, полиция была не в восторге.
— Не знаю. Мне кажется, они и не особо старались. И это меня совсем не удивляет. Вот место аварии. — Роман кивнул в сторону. — Здесь абсолютно ничего нет. Сомневаюсь, что кто-нибудь был свидетелем аварии, если только не направлялся в лечебницу или ехал оттуда. Деревня находится в миле отсюда, а авария произошла после полуночи.
Дорога определенно была не самой оживленной. И Роман был прав. Ничто здесь не выглядело опасным или примечательным.
— Главный вопрос: кто ее забрал? И почему в клинике ей позволили уйти так поздно? Я забыла… Как долго она пробыла в Хоумвуде?
— Почти девять месяцев, — ответил Роман. Он выглянул в окно, словно размышляя, не выйти ли из машины и поблуждать под дождем. — Я помню, как Зак волновался…
Конечно, он волновался. Сердце Тины сжалось при мысли о нем. Она точно знала, что значит потерять родителя при загадочных обстоятельствах.
— Это был не первый раз, когда ее отправляли в такое место. Насколько я помню, она еще два раза была в реабилитационном центре. Но здесь она оставалась дольше всего.
— Да, ее предыдущие пребывания в подобных учреждениях, как в Штатах, так и во Франции, были намного короче, где-то, с месяц. — Она могла понять причины такого «лечения», особенно, если вспомнить в какое время оно проводилось. — Франклин отправил ее на реабилитацию, чтобы она могла участвовать в предвыборной кампании Зака?
На самом деле никто не говорил об этом. Это был грязный маленький секрет семьи Хейс. Но она спрашивала себя, не были ли проблемы Констанции намного глубже, чем просто любовь к водке.
Он вздохнул.
— Да. Я никогда не замечал, чтобы Франклина волновало ее здоровье в остальное время. А я много времени провел с Заком, так что я бы заметил. Обе эти реабилитации происходили во время выборов в Сенат. Франклин отправлял ее лечиться, и она оставалась трезвой в течение нескольких месяцев. Потом, когда выборы заканчивались и Зак побеждал, она сразу же возвращалась к бутылке.
— Никто не знал, какие на самом деле у нее проблемы.
— Франклин держал ее дома, чтобы она никого не смутила. — Роман смотрел прямо перед собой. — Я посоветовал ему это, особенно после спектакля, который она устроила на свадьбе Зака. Мы не могли допустить, чтобы она появлялась на публике и мутила воду. И да, я знаю, это звучит ужасно, и ты, вероятно, думаешь, что я какой-то монстр.
Тина внимательно за ним наблюдала. Когда он был действительно расстроен, у него начинался тик над правой бровью. Как, например, сейчас. Ей стало интересно, было ли у него это в университете. Она заметила это, только когда они начали работать вместе. Теперь, когда он злился, он не кричал. Нет, Роман замолкал. А вена на его лбу начинала пульсировать, словно он находится в шаге от неизбежного сердечного приступа.
Было похоже, что сегодня Роману пришлось пережить слишком много всего. Было так легко начать ссору, особенно, если она хотела отправиться на полночную встречу одна. Если она хорошенько его разозлит, он позволит ей снять отдельную комнату, и ей не придется красться мимо него. Все, что ей нужно было сделать, это нанести несколько четко выверенных ударов, и свобода у нее в руках.
Глубоко вздохнув, он сжал челюсти. Он хватался за руль, словно за спасательный круг, изо всех сил пытаясь удержать это дерьмо. Тина не могла так подло ударить его.
Вместо этого она наклонилась и скользнула рукой по его руке.
— Нет. Я вижу человека, который выполнял работу, которой был одержим с детства. Ты необыкновенный, Роман. То, чего вы с Заком достигли, можно назвать лишь легендарным. Ты просто целеустремлен, и это качество было необходимо тебе, чтобы достичь того, что у тебя уже есть. Она не была твоей мамой.
— Но она была человеком. — Он снова замолчал. — Я уже несколько месяцев не разговаривал с матерью.
— У тебя сложные отношения с родителями, — заметила она.
— У нас всех далеко не идеальные родители, — ответил он, развернул руку, взял ее за ладонь и поднес к губам, а потом к груди. — А некоторых даже хорошими не назовешь.
— Мои не были идеальными. — Хотя она любила отца, в конце концов она узнала о его недостатках. — Но если есть что-то, чему я научился за эти годы, так это то, что в истории всегда есть две стороны. Не строй из себя плохого парня. Ты защищал интересы Зака. Джой нравилась Констанция. Джой присматривала за ней, проводила с ней много времени, даже когда она и Зак только встречались. Так что Констанция не была одинокой.
— Я хочу тебе кое-что рассказать. Может быть, я не должен, но…
Она крепко сжала его руку.