Джессика кивнула:
— Надежда умирает последней.
В кухне воцарилась растерянная тишина.
— Мне нужны кое-какие сведения, — продолжала Джессика. — Я хочу знать, что случилось с Кэти, почему она так изменилась.
Эдвард вновь прищурил глаза.
— О чем ты?
— В старшем классе у Кэти была любовная связь с учителем английского языка, — объяснила Джессика.
Вновь повисла тишина, только теперь в ней не чувствовалось растерянности.
— Ее учитель — некий Гэри Грейди, парень с причудами, признал, что они встречались.
— Нет, — слабым голосом произнесла мать. Она наклонила голову, и распятие закачалось у нее на шее, словно маятник. — Господи Иисусе… нет… только не моя девочка… — подвывая, заголосила женщина.
Эдвард выскочил из-за стола.
— Хватит, Джесс! — воскликнул он.
— Это еще не все, — повторила Джессика.
Эдвард схватил куртку.
— Я пошел.
— Подожди. Куда ты?
— До свидания.
— Нам нужно поговорить.
— Черта с два.
— Эдвард…
Но он уже выбежал из кухни, с силой захлопнув за собой дверь.
Джессика повернулась к матери. Кэрол захлебывалась рыданиями. Джессика помедлила минуту-другую и ушла.
Когда Майрон приехал в бар, Рой О'Коннор уже сидел в дальней кабинке. Его стакан был пуст, и Рой посасывал ледяной кубик. Его поза напоминала муравьеда, сидящего перед муравейником.
— Привет, Рой!
О'Коннор кивком указал на кресло напротив. Его безупречно чистые пухлые пальцы были унизаны кольцами, прятавшимися в складках кожи. Ногти были наманикюрены. На взгляд Рою можно было дать и сорок пять, и пятьдесят пять лет, точнее сказать было невозможно. Он уже начинал лысеть и носил гладко зачесанные волосы, ниспадавшие ему на плечи.
— Славное местечко, — заметил Майрон. — Укромная кабинка, уютное освещение, тихая изысканная музыка. Конечно, я видал и получше, но…
О'Коннор тряхнул головой.
— Послушай, Болитар, я знаю, ты считаешь себя эдаким Бадди Хэккетом, но давай-ка оставим эти штучки на потом.
— Значит, приятного разговора не получится. — Майрон помолчал и спросил: — А кто такой Бадди Хэккет?
— Нам нужно потолковать.