Майрон всегда страдал излишней откровенностью. Он знал за собой этот недостаток. С Уиндзором и Эсперансой ему было не страшно. Он доверял им полностью. А Джессику Майрон любил всем сердцем, но она причинила ему боль. Ему хотелось вести себя более сдержанно, не распахивать душу настежь. Но это не в его характере. Сталкивались две основные черты его натуры: потребность целиком отдавать себя человеку, которого любишь, и инстинктивное желание избежать страданий.
– Все это выглядит очень странно, – пробормотала Джессика, когда он закончил.
– Да, – согласился Майрон. Вчера вечером они почти не общались. Он только заверил ее, что все в порядке, и они легли спать. – Кажется, я должен тебя поблагодарить.
– За что?
– Это ты позвонила Уиндзору.
Джессика кивнула:
– Да, после того как на тебя напали бандиты.
– Ты говорила, что не станешь вмешиваться.
– Ничего подобного. Я только сказала, что не буду тебя останавливать.
Джессика прикусила нижнюю губу. Она была в джинсах и просторном джемпере. Волосы влажно блестели после душа.
– Переезжай ко мне, – объявила она.
У Майрона отвисла челюсть.
– Что?
– Прости, я не хотела тебя этим огорошить, – смутилась Джессика. – Просто не люблю ходить вокруг да около.
– Обычно это моя работа, – вставил Болитар.
Она покачала головой:
– Не самое подходящее время, чтобы говорить мне грубости.
– Извини.
– Слушай, я не очень сильна в таких вещах. Ты же знаешь.
Майрон кивнул. Он знал. Джессика пожала плечами и нервно улыбнулась:
– Короче, мне нравится, что ты тут. Я думаю, это правильно.
Он почувствовал, как сердце ухнуло куда-то вниз и заныло от страха.
– Это серьезный шаг.
– Не такой уж серьезный, – возразила она. – Ты и так проводишь здесь почти все время. И я тебя люблю.
– Я тоже тебя люблю.
Пауза затянулась чуть дольше, чем следовало. Прежде чем все было бы окончательно испорчено, Джессика подхватила разговор.
– Только не говори ничего сейчас, – торопливо произнесла она. – Я хочу, чтобы ты все обдумал. Глупо поднимать эту тему, когда у тебя одни проблемы. А может, поэтому я и решилась, кто знает. Но ты подумай. Не звони мне днем. И вечером тоже. Я приду на твою игру, но потом мы с Одри отправимся куда-нибудь выпить. У нее сегодня день рождения. Ночевать будешь у себя, ладно? А позже мы побеседуем. Завтра.
– Завтра, – отозвался Майрон.
Глава 20
За столом в приемной сидела Верзила Синди. Впрочем, «сидела» не то слово. Она больше напоминала пресловутого верблюда, который пытался пройти сквозь игольное ушко. Ножки столика висели в воздухе, а крышка качалась на коленях Синди, словно детские качели. Чашка кофе утопала в ее ручищах, огромных, как две диванные подушки. Острые пики ее волос выглядели чуть бледнее обычного. Макияж напоминал смесь раскраски для фломастеров с лужей цвета «детской неожиданности». Губы накрашены белой помадой, как в архивных фильмах про молодого Элвиса. На футболке сверхкрупного размера красовалась надпись: «Чистой колы – без коалы». Майрон не сразу понял, к чему это. Фирменная шутка защитников животных?