Локвуд не сбавил шаг. Майрон терпеливо ждал ответа. Наконец Уиндзор спросил:
– Скажи, ты ни разу не смотрел запись того матча?
Майрон знал, какой матч он имеет в виду, – когда он повредил колено.
– Нет.
– Почему?
– А смысл?
– Смысл есть.
– Интересно – какой?
– Когда ты смотришь то, что с тобой произошло, ты с этим работаешь. Посмотреть в глаза фактам – значит, подвести итог.
– Не понимаю, – пробормотал Майрон. – Я помню, ты постоянно смотрел запись, сто раз подряд.
– У меня были на то причины.
– Хотел отомстить?
– Нет, убедиться, что Берт Уэссон сделал это нарочно, – поправил Уиндзор.
– Но ты собирался с ним расправиться.
– Жаль, ты мне не позволил. Тогда бы ты сумел оставить все это позади.
Майрон покачал головой:
– По-твоему, проблемы можно решить насилием?
Уиндзор нахмурился:
– К чему этот мелодраматизм? Человек сделал тебе подлость. Сведя с ним счеты, ты мог бы поставить точку. Дело не в мести. Дело в равновесии. В фундаментальном чувстве справедливости, на котором строится наша жизнь.
– Твоя жизнь, – возразил Майрон, – но не моя. Расправа с Уэссоном не вернула бы мне колено.
– Но ты мог бы поставить точку.
– Это был несчастный случай. Только и всего.
Уиндзор покачал головой:
– Ты не смотрел запись.
– Зачем мне ее смотреть? Моя травма останется на прежнем месте. Я вот чего не понимаю… После травмы я не сломался, так? Не жаловался и не стонал, верно?
– Да.
– Не плакал, не проклинал судьбу и не посылал всех к черту.
– Никогда, – подтвердил Уиндзор. – Ты не пытался свалить свой груз на чужие плечи.
– Тогда почему ты думаешь, что я не способен это пережить?
– Ты сам ответил на свой вопрос, но изо всех сил стараешься его не услышать.