— То, что вы получаете через мою программу?
— Да.
— Нет, никак не мог. Установленная мной программа слежки мониторит его действия и передает только на этот компьютер. Если бы он мог войти в ваш домашний компьютер, находясь в другом месте, тогда данных о приеме сообщения в отчете не было бы.
— Как же такое могло случиться?
— Ну, во-первых, ты абсолютно уверена, что его не было дома?
— Абсолютно.
— Тогда прочел кто-то другой. Влез в его компьютер.
Тиа вновь взглянула на монитор.
— Но тут указано, что сообщение удалили в 3.38.
— Значит, кто-то влез в компьютер твоего сына, прочел сообщение, а затем удалил его.
— Тогда, выходит, Адам его так и не увидел?
— Может, и нет.
Тиа быстро отмела основных подозреваемых. Они с Майком весь день были на работе, Джил с Ясмин пошли к Новакам поиграть. Стало быть, дома никого не было.
Как мог кто-то посторонний пробраться в дом, не оставив следов вторжения? Тут она вспомнила про запасной ключ, хранящийся под камнем у изгороди.
Зазвонил мобильник. На экране высветился номер Мо.
— Я тебе перезвоню, Бретт. — Тиа торопливо повесила трубку. — Да, Мо?
— Ты не поверишь, — сообщил он. — Но Майка только что арестовали агенты ФБР.
В комнате для допросов Лорен Мьюз внимательно разглядывала Нейла Кордову.
Невысокий, тонкокостный, можно даже сказать, изящный и красивый мужчина. Даже слишком безупречно красивый. Немного похож на жену, особенно если их поставить рядом. Мьюз знала это, так как супружеская пара Кордова очень любила фотографироваться вместе. И фото этих было множество — на круизных лайнерах, на пляжах, на вечеринках и приемах, на заднем дворе дома. Нейл и Реба Кордова были фотогеничны, здоровы, красивы и просто обожали сниматься щека к щеке. И на каждом снимке выглядели абсолютно счастливыми.
— Пожалуйста, найдите ее, — вот уже в третий раз за время пребывания в этой комнате произнес Нейл Кордова.
Она уже дважды ответила ему: «Мы делаем все, что можем», и на третий раз промолчала.
— Я готов оказать любую помощь, все, что в моих силах, — добавил он.
У Нейла Кордовы были коротко подстриженные волосы. Пришел он, одетый в блейзер и при галстуке, словно надеялся, что этот наряд поможет держаться спокойно и с достоинством. Туфли отполированы до зеркального блеска. Мьюз особо отметила это. Ее отец уделял большое внимание уходу за обувью. «О мужчине судят по тому, как у него начищены туфли», — часто говорил он юной дочери. Что ж, полезно знать. Когда четырнадцатилетняя Лорен Мьюз обнаружила тело своего отца в гараже — он зашел туда и выстрелил себе в голову, — его начищенные туфли сверкали.
«Хороший совет, папа. Спасибо. Пригодился при составлении протокола о самоубийстве».
— Я знаю, как это бывает, — продолжил меж тем Кордова. — Муж всегда главный подозреваемый, верно?
Мьюз не ответила.
— И вы решили, что у Ребы роман на стороне лишь потому, что машина ее стояла перед отелем? Но уверяю вас, это совсем не так. Вы уж мне поверьте.
Лицо Мьюз было непроницаемым.
— Мы ничего не исключаем, но и не утверждаем.
— Я готов пройти проверку на полиграфе, без адвоката, как вам будет угодно. Просто не хочу, чтоб вы тратили время на ложный след. Реба от меня не убегала, я точно знаю. И к ее исчезновению я никакого отношения не имею.