— Если бы он ударил ее… шлепнул или там стукнул, его ведь уволили бы, верно? Но то, что он сотворил с Ясмин, намного хуже.
Долли Льюистон поморщилась.
— Ты серьезно?
— Ему это с рук не сойдет.
Она приблизилась еще на шаг. Но теперь он не отступил. Их разделяли сантиметров тридцать, не больше. А потом она заговорила шепотом:
— Ты что же, действительно считаешь, что получить прозвище — это худшее, что может случиться с человеком?
Он открыл рот, но не смог издать и звука.
— Вы преследуете мою семью, мистер Новак. Мою семью! Людей, которых я люблю. Да, мой муж совершил ошибку. Он извинился. А вы хотите на нас напасть! Раз так, мы будем защищаться, до конца!
— Если речь идет о судебном разбирательстве…
— О нет, — усмехнулась она. И шепотом добавила: — Не о судах речь.
— Тогда о чем?
Долли Льюистон слегка склонила голову набок.
— На вас когда-нибудь нападали, мистер Новак? В чисто физическом смысле?
— Это угроза?
— Это вопрос. Вы сами только что сказали: мой муж сделал нечто худшее, чем просто ударить или шлепнуть. Позвольте заверить, мистер Новак, это не так. Я знаю кое-каких людей. И сказала им, просто намекнула, что мне угрожают. И они обещали, что могут заявиться к вам как-нибудь ночью, когда все спят. Когда ваша дочь спит.
Во рту у Гая пересохло. Колени чуть не подогнулись, он едва удержался на ногах.
— Это определенно выглядит как угроза, миссис Льюистон.
— Это не угроза. Это факт. Если станете и дальше преследовать нас, мы не будем сидеть сложа руки. Я использую против вас все имеющиеся средства. Ясно?
Он не ответил.
— Так что сделайте сами себе одолжение, мистер Новак. Занимайтесь своей дочуркой, а не моим мужем. Забудьте о том, что произошло.
— Никогда.
— Тогда начнутся ваши страдания.
И не сказав больше ни слова, Долли Льюистон развернулась и пошла к машине. Гай Новак по-прежнему ощущал слабость в коленях. Стоял и смотрел, как она садится в машину и отъезжает. Женщина ни разу не обернулась, но ему казалось, на лице ее играет торжествующая улыбка.
«Крепкий орешек эта дамочка, — подумал Гай. — Но означает ли это, что я должен отступить? Сдаться… Разве не этим я занимался всю свою никчемную жизнь? Может, все мои проблемы именно отсюда? Оттого, что я — человек, через которого ничего не стоит переступить».
Он отворил дверь, вошел в дом.
— Все в порядке?
Бет, его новая подружка. Слишком старается угодить. Все они такие. В этой возрастной группе заметная нехватка мужчин, и все эти дамочки лезут из кожи вон, чтобы угодить, казаться веселыми и беззаботными. Но что-то не очень у них получается. За каждым жестом сквозит отчаяние. И страх. Пытаются замаскировать его, но запах все равно выдает.
Гай очень хотел этого не замечать. Хотел, чтобы и женщины не замечали, относились бы к нему… спокойнее, что ли. Но не получалось. И равенства в отношениях не было и быть не могло. Женщине всегда нужно нечто большее. Они так стараются не давить, что давление это можно заметить невооруженным глазом.
Женщина всегда нацелена свить гнездо. Хочет стать ближе. А он этого не хочет. Но они все равно остаются, прицепятся, как банный лист, и не отлипают. Пока он их не бросит.
— Все замечательно, — ответил Гай. — Прости, что задержался.