Тиа знала, как бы отреагировал Майк на такой идиотский вопрос.
— Конечно.
— Пока мы с тобой говорим, я одеваюсь, — сказал Мо. — Подъеду посмотрю, что делается у вас дома. Вы до сих пор прячете запасной ключ под камушком возле изгороди?
— Да.
— Ясно. Тогда я выезжаю.
— Как думаешь, может, позвонить в полицию?
— Погоди. Сперва подъеду и посмотрю. Минут двадцать-тридцать самое большее. Вдруг он просто уснул перед телевизором. Или что еще.
— Ты сам-то веришь в это, Мо?
— Нет. Позвоню, как только доберусь.
Он отключился. Тиа свесила ноги с постели. Внезапно гостиничный шикарный номер утратил очарование. Она страшно не любила спать одна, пусть даже в отелях класса люкс на тончайших льняных простынях. Привыкла, что муж всегда рядом. Всегда. Редко они проводили ночи раздельно, и она тосковала по Майку, как никогда прежде. Он такой надежный, как же его сейчас не хватает! Ей нравилось ощущать рядом тепло его тела, нравилось, как он целовал ее в лоб, когда просыпался, как во сне клал сильную руку ей на спину.
Вспомнилась ночь, когда Майку вдруг стало плохо. Он долго вертелся в кровати, потом признался, что ощущает тяжесть в груди. Услышав это, Тиа, которой всегда хотелось выглядеть сильной в глазах мужа, перепугалась до смерти. Позже выяснилось, что неприятные ощущения вызваны несварением желудка, но она до сих пор помнила, как горько плакала при одной мысли, что может потерять его. Представляла, как муж хватается руками за грудь и падает на пол. И еще она знала — и тогда, и теперь — однажды это может случиться. Может, лет через тридцать, сорок, даже пятьдесят, но случится. Это или что-то равно ужасное, ведь подобное происходит с каждой супружеской парой, вне зависимости от того, счастливы они или нет. Она просто не перенесет, если это случится с Майком. Иногда поздней ночью Тиа смотрела на него, мирно спящего под боком, и шептала, обращаясь одновременно и к Майку, и к неведомым высшим силам:
— Обещай, что я уйду первой. Обещай мне, слышишь?..
«Нет, надо звонить в полицию. Но что они могут сделать? Пока ровным счетом ничего».
Нет, по телевизору показывали, что тут же подключается ФБР. Но Тиа, хорошо знакомая с уголовным правом и законами, знала: объявлять в розыск взрослого, достигшего совершеннолетия мужчину сразу никто не будет. Ну разве только если у нее имеются доказательства, что его похитили или ему угрожает физическая расправа.
Таких доказательств нет.
Кроме того, если она позвонит прямо сейчас, они в лучшем случае вышлют к дому патрульного. А там Мо. Так что недоразумений не избежать.
Что ж, придется ждать. Минут двадцать-тридцать.
Ей страшно хотелось позвонить Гаю Новаку и поговорить с Джил, просто чтоб услышать голос дочери. Чтоб хоть немного успокоиться. Черт!.. Она так радовалась этой поездке, возможности войти в роскошный номер, набросить мягкий пушистый халат, заказать по телефону чего-нибудь вкусненького, и вот теперь, надо же, так скучает по знакомой домашней обстановке. В этой комнате нет жизни, нет тепла.
Тиа зябко поежилась. Встала с постели и убавила мощность кондиционера.
Все так ужасно хрупко в этом мире, вот в чем дело. И это очевидно. Но по большей части мы гоним от себя подобные мысли, отказываемся думать о том, как легко может оборваться человеческая жизнь, потому что стоит только признаться себе в этом — и мы сойдем с ума. Как жить тому, кто все время опасается неизбежного? Эти люди нуждаются в лечении. Лишь потому, что осознают реальность, понимают, насколько хрупка эта грань, они не могут смириться с этой истиной. Но проблема тут не в том. Просто они не в силах не думать о ней.
Тиа принадлежала к их числу. Она знала и изо всех сил старалась не думать об этом. Внезапно она позавидовала своей начальнице, Эстер Кримштейн, за то, что у той никого нет. Может, так даже лучше. Нет, конечно, по большому счету это нормально и правильно — иметь рядом близких людей, о которых заботишься больше, чем о себе. Она твердо это знала. Но тебя постоянно будет преследовать страх потерять их. Говорят, имущество владеет тобой. Это не совсем так. Владеют тобой люди, которых ты любишь. И ты навеки их заложник.
Стрелки часов не двигались. Тиа ждала. Включила телевизор. В этот поздний час на всех каналах доминировали рекламные программы. Объявления о приеме на обучение, работу, в школы…
«Наверное, — подумала она, — у людей, смотрящих телевизор по ночам, ничего этого нет».
Телефон зазвонил около четырех утра. Тиа схватила его, увидела на экране номер Мо, тут же ответила:
— Алло?
— Майка здесь нет, — сообщил Мо. — Адама тоже.
На двери в кабинет Лорен Мьюз была приклеена табличка: «Главный следователь округа Эссекс».
Всякий раз перед тем, как отворить дверь, Лорен останавливалась и читала эту надпись. Офис находился в самом конце коридора, в правом углу. Подчиненные ей детективы размещались на том же этаже. В кабинете Лорен было окно, и она никогда не закрывала дверь. Хотела чувствовать себя единым целым с ними и одновременно над ними. Когда появлялось желание уединиться — впрочем, такие моменты бывали редко, — она использовала одну из комнат для допросов на том же этаже.
Когда Лорен Мьюз пришла на работу в 6.30 утра, на месте были три детектива, да и те собирались уйти в семь, когда закончится их смена. Лорен просмотрела сводку происшествий за ночь. Новых убийств не зарегистрировано. Она надеялась получить из отдела криминалистики результаты по отпечаткам пальцев Джейн Доу,[312] женщины, оказавшейся не проституткой, чье тело хранилось сейчас в морге. Полезла в компьютер. Пока ничего.
Полиция Ньюарка обнаружила работающую камеру слежения неподалеку от места убийства Джейн Доу. Если тело привезли туда на машине — вряд ли притащили на руках или волоком, — то тогда автомобиль преступников мог оказаться в кадре. Хотя, конечно, вычислить его будет крайне сложно. На пленке, изъятой из камеры, окажутся сотни машин, и вряд ли на одной из них крупными буквами будет выведено: «ТЕЛО В КУЗОВЕ».
[312] Джейн Доу — условное имя, используемое американской полицией и в юридических документах для обозначения неопознанного женского трупа.