— Данте Лориман — не слишком приятный господин, Айлин.
— Так и знала.
— И вообще все это очень плохо, — добавил Майк.
— Как и состояние его сына, — заметила Айлин.
Они довольно долго сидели молча, оценивая последствия.
В селекторе щелкнуло.
— Доктор Гольдфарб?
— Да.
— К вам Сьюзен Лориман.
— С сыном?
— Нет, — ответила медсестра. — Но с ней муж.
— А ты какого черта тут делаешь?
Лорен Мьюз, главный следователь полиции округа, проигнорировала вопрос и направилась к трупу.
— Боже милостивый, — сдавленно пробормотал один из копов, — вы только гляньте, что он сделал с ее лицом!
Все четверо умолкли. На двоих форма констеблей. Третий — Фрэнк Тремон — детектив из отдела убийств, который и отвечал за это дело, ленивый и медлительный мужчина с выпирающим животиком и сонными глазами. Лорен Мьюз, главный следователь округа Эссекс, женщина одинокая, выделялась на их фоне тем, что была почти на голову ниже остальных в этой группе.
— Дэ-пэ, — пробормотал Тремон. — И я не дорожный патруль имею в виду.
Мьюз вопросительно посмотрела на него.
— Дохлая проститутка, — пояснил он.
Мьюз нахмурилась, ей не понравился смешок в его голосе. Муха взлетела с кровавого месива, которое некогда было человеческим лицом. Ни носа, ни глазниц, даже от рта мало что осталось.
— Будто кто-то перемолол ее голову в мясорубке, — заметил один из констеблей.
Лорен Мьюз снова взглянула на тело. Пусть болтают что хотят. Часто болтовней люди стараются успокоить нервы. Сама она не принадлежала к их числу. Они игнорировали ее. Тремон — тоже. Ведь она — его непосредственная начальница, и этих двоих парней тоже. Лорен почти физически ощущала исходящую от них неприязнь.
— Эй, Мьюз… — произнес Тремон.
Она взглянула на него. Коричневый костюм, над брюками нависает живот — слишком много выпитого вечерами пива, слишком много съеденных днем пончиков. Вот он-то и есть настоящее шило в заднице. В средства массовой информации просочилось немало жалоб с тех пор, как ее назначили главным следователем округа. Большинство исходили от репортера Тома Гаугана, женатого на сестре Тремона.
— Чего тебе, Фрэнк?
— Да все тот же вопрос. Какого хрена ты тут делаешь?
— Я что, обязана перед тобой отчитываться?
— Я занимаюсь этим делом.
— И занимайся на здоровье.
— И еще не люблю, когда мне заглядывают через плечо.
Фрэнк Тремон, некомпетентный урод, иначе не назовешь, считался неприкасаемым благодаря личным связям и долгим годам «службы». Мьюз решила не обращать на него внимания. Наклонилась и продолжала всматриваться в красное месиво, некогда бывшее лицом.