— И что? Что?
— И даже, возможно, простить.
Эд Грейсон поднял телефонную трубку, набрал длинный номер, произнес нечто вроде пароля, дождался щелчка и протянул аппарат Уэнди.
ЭПИЛОГ
— Господин Дэн!
Живу я в палатке, тут же, по программе «Литуорлд»,[298] учу ребятишек чтению.
— Что?
— Рация. Вас.
В деревне нет телефона. Связь с этой частью ангольской провинции Кабинда только по рации. Давно, еще после Принстона, я служил тут неподалеку в Корпусе мира. Вы ведь слышали пословицу: «Когда закрывается одна дверь, где-то открывается другая»? Так вот, когда я открыл красную дверь, то и подумать не мог, что распахнется еще одна.
Спас меня Эд Грейсон. У него есть подруга, Тереза Коллинз, которая давно уже работает в такой же деревне по ту сторону гор. Правда известна лишь им двоим. Для остальных Дэн Мерсер мертв.
Где-то так оно и есть.
Я уже говорил: жизнь Дэна Мерсера кончилась. Началась жизнь Дэна Мейера — не очень большая перемена, но ее хватило. Удивительно — особой тоски по прошлому нет. Нечто происшедшее тогда (может, дело в жестокости приемной семьи, может, в том, что я сотворил с Кристой Стоквелл, или в том, что позволил Филу Тернболу взять всю вину на себя) сделало эту работу моим призванием. Скажете: во искупление — и, наверное, не ошибетесь. Только, по-моему, такое передается с генами — есть же дар лечить людей, ловить рыбу, бросать мяч в корзину.
Со своим я долго боролся. Стал мужем Дженны. Увы, как говорил в самом начале, моя судьба — быть одному. Теперь я ее принял. На самом-то деле… избитые слова, конечно, но когда видишь улыбки этих детей, ты не одинок.
Я не оглядываюсь. Все считают Дэна Мерсера педофилом — ну и пусть. Интернета у нас тут нет, как дела дома узнать не могу. Да и вряд ли захочу. Скучаю по Дженне и Ноэлю, по детям. Но это ничего. Рассказать бы ей правду — Дженна единственная, кто станет искренне меня оплакивать.
Не знаю. Может, когда-нибудь.
Беру приемник. Я тут недавно, мне еще ни разу не звонили. Номер есть лишь у Терезы Коллинз и Эда Грейсона, поэтому удивляюсь, слыша знакомый голос:
— Простите меня.
Мне бы ненавидеть даже саму ее интонацию, злиться… Однако же нет — улыбаюсь. В каком-то смысле именно она сделала меня в итоге счастливее, чем я когда-либо был.
Говорит торопливо, плачет, объясняется… Слушаю вполуха — ничего не хочу знать. Уэнди позвонила ради трех моих слов. Жду. Наконец она умолкает, и я с невероятным облегчением произношу:
— Я вас прощаю.
Харлан Кобен
Мертвая хватка
От автора
Все технологии, описанные в этой книге, реальны. Не только они, но и программное обеспечение, и оборудование реальны и доступны самому широкому кругу пользователей. Названия торговых марок изменены, но разве это кого-то остановит?
Глава 1
Марианна прикладывалась уже к третьему бокалу «Куэрво»,[299] дивясь своей бесконечной способности разрушать все то немногое хорошее, что еще осталось в ее неудачной жизни, как вдруг сидящий рядом мужчина заорал:
— Слушайте, милашки мои! Созидание и эволюция вполне совместимы!
Брызги слюны угодили прямо на шею Марианне. Она скроила недовольную мину и покосилась на незнакомца. Большие пушистые усы — прямо классический персонаж из порнофильма семидесятых. Сидел он справа от нее и явно старался произвести впечатление на соседку слева от Марианны, с вытравленными пергидролем ломкими волосами цвета соломы. Марианна оказалась в неблагодарной роли сандвича, приготовленного на скорую руку, в роли мясной нарезки, втиснутой между двумя толстыми ломтями хлеба.
Она пыталась не обращать на них внимания. Уставилась в бокал, точно пытаясь обнаружить на дне бриллиант, достойный обручального кольца. И от души надеялась, что это заставит усатого и соломенную блондинку исчезнуть. Но не помогло.
— Ты псих, — сказала Соломенная Блондинка.
— Нет, ты послушай…
[298] Американская некоммерческая организация, занимающаяся обучением африканских детей письму и чтению.
[299] «Хосе Куэрво» — одна из самых популярных марок текилы в мире, названа по имени создателя. — Здесь и далее примеч. пер.